— Что вы имеете в виду? — насторожился Веллас
— О, ничего конкретного, — Тарвин сделал воздушный жест рукой. — Просто иногда те, кто обладают даром, видят то, что не должны видеть простые смертные. И они вынуждены скрывать это, даже от самых близких. Чтобы… уберечь их. Или чтобы не сеять панику. Ваша мать — мудрая женщина. И очень сильная. Она многое носит на своих плечах в одиночку.
Эти слова, произнесённые с притворной заботой, попали точно в цель. Веллас всегда чувствовал, что мать что-то от него скрывает. Её недомогания, её взгляд, устремлённый в пустоту, её нежелание обсуждать детали её видений… Неужели она ему не доверяет? Считает его слишком слабым, чтобы знать правду?
Его уверенность в их безграничной близости дала трещину.
Тарвин, видя смятение на его лице, мягко положил руку ему на плечо.
— Я, конечно, не могу знать замыслов вашей матери. Но если вам когда-нибудь покажется, что вы остаётесь в темноте один… что вы хотите понять больше о своём предназначении, о том, что готовит судьба… Вы знаете, где меня найти.
Он многозначительно улыбнулся, отпустил его плечо и растворился в толпе, оставив Велласа наедине с его тревожными мыслями и свёртком с тканью.
***
Вернувшись во дворец, Веллас отправился в покои матери. Кедриц сидела у окна, глядя на залив, и казалась такой же хрупкой, как морская пена.
— Мама, я принёс тебе кое-что.
Она обернулась, и её лицо озарилось слабой, но искренней улыбкой, увидев его. Веллас развернул ткань.
— О, Веллас! — она ахнула, касаясь пальцами прохладного шёлка. — Это… это прекрасно. Ты такой внимательный.
— Она напомнила мне тебя, — сказал он, наблюдая за ней пристально. — Мам… — он запнулся. — Ты же знаешь, что можешь рассказать мне всё? Что бы ты ни видела.
Её улыбка на мгновение дрогнула. В глазах мелькнула тень — та самая, которую заметил Тарвин.
— Конечно, мой мальчик. Конечно. Но некоторые вещи… Я просто… оберегаю тебя.
Она потянулась и поцеловала его в лоб.
— Спасибо за подарок. Это самое красивое, что у меня есть.
Но её слова, обычно такие тёплые, теперь звучали для Велласа немного фальшиво. Он видел уклончивость в её глазах. И слова Тарвина зазвучали в его ушах с новой силой.
Он вышел из её покоев с тяжёлым сердцем.
***
Глубокой ночью, когда во дворце всё стихло, в покоях Сервиоса царила иная атмосфера. Одежда была разбросана по полу, а на огромной кровати переплетались тела двух молодых людей — смуглого, мускулистого воина из пустыни и изнеженного, но страстного принца с моря.
Страсть утихла, и теперь они лежали в расслабленных позах, попивая пряное вино из одного кубка. Насааб, обычно такой сдержанный и жестокий, был размягчён и разговорчив после ласк и алкоголя.
— Ты… ты не похож на них всех, — с трудом выговаривая слова на ливире, сказал он, обводя рукой покои. — На этих… шёлковых кукол.
— А ты не похож на дикаря, каким хочешь казаться, — лениво улыбнулся Сервиос, проводя пальцами по шраму на его груди. — Но в тебе есть огонь. Мне это нравится.
Насааб хрипло рассмеялся.
— Скоро они все увидят наш огонь. Весь Альтос будет гореть.
Сервиос приподнял бровь, играя с его тёмными волосами. — О? Это угроза, милый? Я слышал, ваш Акар всегда чего-то хочет.
— Не «чего-то», — с пьяной важностью проговорил Насааб, гордый тем, что может впечатлить принца. — Мой отец… он не просто так здесь. Он смотрит, проверяет оборону. Через несколько месяцев… может, к концу лета… наши армии ударят с моря и с суши. Ваши корабли… — он презрительно хмыкнул, — …ваши корабли красивые, но они не готовы к нашим боевым джонкам. Мы возьмём прибрежные города за неделю.
Сервиос замер. В его глазах исчезла всякая лень и игра. Они стали острыми и холодными, как лезвие.
— Это серьёзные заявления, друг мой. Неужели ваш отец хочет войны с императором?
— Император старый и слабый, — буркнул Насааб, уже почти засыпая. — Его время прошло. Пророчество… все говорят… скоро будет новый порядок. И мой отец… он даст его. Акар будет править…
Его голос прервался храпом.
Сервиос медленно, очень осторожно выбрался из кровати. Он стоял над спящим воином, глядя на него с совершенно новым выражением — не с вожделением, а с холодной, расчетливой ясностью. Легкомысленный повеса исчез, и на его месте стоял принц крови, внезапно столкнувшийся с реальной угрозой своему дому.
Он подошёл к столу, налил себе ещё вина, но не пил, а лишь смотрел на тёмную жидкость.
«Через несколько месяцев… Удар с моря и суши…»