Сзади открылась дверь, Гелиос обернулся.
На пороге покоев появился невысокий средних лет мужчина и поклонился.
– Милорд, поставка из Акара прибыла. Вас ждут в тронном зале.
Парень сдержанно улыбнулся, он ждал этот подарок от Акара целый месяц.
***
В тронном зале было холодно. Камин полный дров не справлялся с морозами Арденнуса. Вдоль стены стояли рабы — десяток молодых мужчин, почти нагих, с мурашками на коже. Цепи на их руках тихо звенели при каждом движении. Они стояли в идеально выровненной линии, как тени, лишённые воли. Зал выглядел пусто. Вокруг каменные стены, а на них ни одной картины, ни одного ковра на полу. Лишь свечники и люстры разбавляли серость помещения. Трон был скромным, из тёмного дерева с узорами на спинке. Несколько минут, и в зал вальяжно вошёл правитель Арденнуса. Слуги, стоящие рядом с рабами, поклонились. Юноша принялся медленно обходить пленных, выстроенных в одну линию, как будто не спеша погружался в собственную игру. Все они выглядели в хорошей физической форме, на первый взгляд — без дефектов и болезней. Женщин среди них не было, только молодые парни: белые, смуглые, черные — на любой вкус. Рабы покорно смотрели в пол, не осмеливаясь поднять взгляд на правителя. Гелиос внимательно выбирал мужчин, стараясь скрыть свое счастливое волнение, но его глаза заметно горели.
За спиной послышались тихие шаги. Гелиос обернулся и встретился взглядом с Тарвином – главным советником при дворе. Тарвин был молод, несколько ниже Гелиоса, но таким же худым. Юноша носил чёрное. Огненно-рыжие волосы падали на его умиротворённое лицо.
– Милорд, - Тарвин поклонился, расплываясь в лукавой улыбке. Его зелёные глаза были слегка прищурены. – Голубь принёс неприятную весть. Дареймы взяли горную долину.
Гелиос выругался, отводя взгляд к большим стрельчатым окнам. Противная улыбка Тарвина резала глаза. Он всегда был на своей волне, его будто совсем не волновала судьба Арденнуса или даже всего мира. Его настроение зависело не от погоды за окном, не от ситуации в мире и не от отношений с правителем, а от каких-то своих загадочных обстоятельств, которые одновременно придавали ему загадочности, и раздражало Гелиоса.
– Тем не менее, милорд, мы всё ещё держим южные земли, не стоит так расстраиваться, – тонкая рука рыжеволосого господина потянулась к щеке Гелиоса. Советник нежно провёл пальцами по острой скуле правителя, заставляя того смягчиться и окончательно потерять интерес к рабам рядом.
Темноволосый юноша быстро оглянулся, схватил руку Тарвина и взглянул в его хитрые зелёные глаза. Два мгновения они молча смотрели друг на друга. Гелиос поднёс руку Тарвина к губам и оставил на костяшках пальцев рыжего лиса нежный поцелуй.
***
Дареймы всегда обедали вместе. В просторной столовой, где свет пробивался сквозь витражные окна, окрашивая мраморный пол в бирюзово-золотые пятна, за длинным дубовым столом собиралась вся семья. Ренир и Даэрон, как обычно, погружались в обсуждение военных стратегий и будущих походов, что всегда утомляло Велласа, предпочитавшего тишину за столом. Кедриц относилась к таким разговорам спокойно, но с настороженностью, все же она не любила крупные конфликты с соседними государствами. Как глава Культа и хранительница Альтоса, она желала мира во всем мире. Адам же не имел претензий к Дареймам и был благодарен за возможность сидеть с ними за одним столом.
На этот раз на повестке дня было скорое отправление в Кэранду – земли, принадлежащие непосредственно Императору.
– Неррон Йофрейн боится, – начал герцог Ренир, жуя кусок индейки. – Он думает, что, понаблюдав за нами неделю, сможет узнать, кто представляет угрозу, и предотвратить исполнение пророчества.
Веллас, сидевший напротив, фыркнул:
– Старик держится за трон, как утопающий за соломинку.
– Следи за языком, - оборвал его отец, строго глядя исподлобья. – Его Величество всё ещё наш Император и мы должны выказать уважение на приёме.
– А ты что скажешь, мам? – Веллас проигнорировал замечание и повернулся к матери. – Скажи, что от пророчества ему не сбежать.