А Кедриц… Кедриц существовала. Она появлялась к обеду, бледная и молчаливая, ковырялась в еде и быстро удалялась обратно в свои покои. Ритуалов больше не было, но силы не возвращались. Она будто отдала их всю в ту одну ночь, и теперь её тело было пустой, высохшей скорлупой.
Именно в одно из таких унылых, серых утренних приемов пищи слуга подошел к Велласу и прошептал ему что-то на ухо. Лицо юноши осталось невозмутимым, но пальцы, сжимавшие серебряную ложку, побелели. Он кивнул и продолжил есть, но его взгляд стал острым, охотничьим.
Завтрак едва закончился, как он сорвался с места и почти бегом помчался в свои покои. Там, на подоконнике, сидел усталый почтовый голубь — не герцогский, а простой, серый. К его лапке была привязана тонкая трубка.
Сердце Велласа забилось чаще.
Он снял птицу и извлек крошечный сверток. Внутри был всего один листок, испещренный тем же почерком.
«Ветер меняется. Ищи новый путь в старом месте. Заброшенная соляная шахта у подножия Ледяного Зуба. Завтра. Полночь. Приходи один.»
Ни подписи, ни печати. Только время и место.
Веллас сжег записку в пламени свечи и наблюдал, как бумага скручивается в черный пепел. Страх и возбуждение боролись в нем. Это было опасно до безумия. Встречаться тайно с врагом? В заброшенной шахте? Это могла быть ловушка.
Но любопытство и жажда действия были сильнее. Он решил пойти.
***
Заброшенная соляная шахта у подножия Ледяного Зуба была черным провалом в белоснежном склоне. Ветер выл в её пустых глазницах, словно души заживо погребенных шахтеров. Веллас, закутанный в темный, безгербовый плащ, стоял на пороге, чувствуя, как ледяные пальцы страха сжимают его горло. Он был один, без оружия, по условию встречи.
Из темноты послышался мягкий скрип снега под подошвами. На свет бледной луны вышел Тарвин Арденнус. Он был одет так же неприметно, но его рыжие волосы, словно пятно крови на снегу, выдавали его с головой.
— Веллас Дарейм, — его голос прозвучал приветливо, но без тепла. — Я рад, что вы решили рискнуть.
— Говорите быстрее, — отрезал Веллас, стараясь, чтобы его голос не дрожал. — Что вы хотите?
— Хочу? Я хочу того же, что и вы, — Тарвин сделал несколько шагов, его глаза блестели в полумраке. — Порядка. Силы. Будущего для Альтоса. Того будущего, которое не построить на гнилом фундаменте страха и лжи старого императора.
— Вы говорите загадками.
— Тогда скажу прямо, — Тарвин остановился перед ним. — Пророчество Культа… оно не о каком-то абстрактном «новом порядке». Оно конкретно. Оно указывает на человека. На того, кто низвергнет старую династию и поведет Альтос в новую эру.
Веллас замер, сердце его бешено заколотилось.
— Кто?
Тарвин улыбнулся своей хитрой лисьей улыбкой.
— Ты, Веллас. Оно указывает на тебя.
Воздух вырвался из легких Велласа. Он отшатнулся, будто от удара.
— Что? Это… это невозможно. Вы лжете.
— Зачем мне лгать? — Тарвин развел руками. — Твоя мать знает. Она видела это. Именно поэтому она так старается тебя «уберечь». Она пытается бороться с волей самого Дария! Она хочет спасти тебя от твоего же предназначения.
Слова, как ядовитые стрелы, впивались в сознание Велласа. Вспомнилась её болезнь, её странные ритуалы, её страх. Все обретало чудовищный смысл. Она не просто боялась за него. Она боялась его.
— Почему… почему я? — прошептал он.
— Почему нет? — парировал Тарвин. — Ты молод, силен духом, в тебе течет кровь древнейшей Фамилии. Ты видел лицо коррупции и разврата в лице императора. Кто, как не ты, должен все это разрушить? Старые союзы рушатся, Веллас. Дарейм и Арденнус, Акар и Бластейн, Галлисир и прочие… мы все были разобщены, играя по правилам, которые диктовала нам Кэранда. Но теперь правила меняются. И у тебя есть шанс написать их заново.
Он говорил гипнотически, его слова падали на благодатную почву обиды.
— Мой отец… — начал Веллас.
— Твой отец — великий воин, но он солдат старой закалки. Он верит в долг и иерархию. Он никогда не пойдет против императора, пока тот формально у власти. Тебе нужны союзники, Веллас. Новые. Смелые. Те, кто не боятся будущего.
Тарвин протянул руку, не для рукопожатия, а как бы предлагая нечто большее.
— Дай мне знак, и я расскажу тебе больше. Гораздо больше.
Веллас стоял, раздираемый сомнениями. Это была измена. Безумие. Но это было также и признание. Признание его силы, его значимости. То, в чем он так отчаянно нуждался.