— Засада! Щиты! — скомандовал Даэрон, его голос, холодный и чёткий, разрезал панику.
Но ущелье было слишком узким. Дареймцы, застигнутые врасплох, стали идеальной мишенью. Град стрел обрушился на них. Металлический звон щитов, смешавшийся с хрустом костей и сдавленными криками, огласил морозный воздух. Лошади взбрыкивали в ужасе, сбрасывая седоков под копыта обезумевших товарищей.
— Вперёд! Прорвёмся! — крикнул Адам, своим могучим телом прикрывая Даэрона с фланга. Он работал мечом с яростью загнанного зверя, отбивая стрелы и срубая головы тем, кто осмеливался подойти слишком близко.
Даэрон, не теряя хладнокровия, пытался организовать оборону. Его собственный меч выписывал смертоносные узоры, но каждый его парированный удар, каждый убитый враг стоили ему сил. Они были в ловушке.
— Они знали! — сквозь зубы прорычал Адам, отбивая очередную стрелу, нацеленную в шею Даэрона. — Они знали наш маршрут!
Даэрон не ответил. Его ледяной взгляд был полон ярости и… догадки. Слишком точная засада. Слишком подготовленная. Это не было случайной встречей с вражеским патрулём. Это был спланированный разгром.
Один из арденнусцев, могучий мужчина с секирой, прорвался к Даэрону. Мечи скрестились с оглушительным лязгом. Даэрон, искусный фехтовальщик, парировал удар, но его лошадь, раненая стрелой, взбрыкнула и пошатнулась. В этот момент второй враг, подкравшись сбоку, вонзил копьё в бок его коня.
Животное с диким ржанием рухнуло, придавив Даэрону ногу. Боль, острая и обжигающая, пронзила его. Он попытался высвободиться, но не смог.
— Даэрон! — Адам, увидев это, прорубился к нему, отбрасывая врагов с яростью. Он встал над ним, его меч стал вращающимся смерчем, не подпуская никого.
— Убирайся! — крикнул Даэрон, пытаясь вытащить ногу из-под тяжести мёртвого животного. — Это приказ!
— Засунь свой приказ… — начал Адам, но его слова оборвались. Стрела, выпущенная с самого верха ущелья, пробила кольчугу у его плеча, глубоко вонзившись в мышцы. Он взревел от боли, но не отступил ни на шаг.
Они были окружены. Круг дареймских воинов таял на глазах. Снег под ногами превратился в кровавую кашу.
Вдруг раздался новый звук — яростный боевой клич. С тыла на арденнусцев обрушилась ещё одна группа воинов. Это был патруль, который должен был смениться через несколько часов. Они, услышав шум боя, поспешили на помощь.
Этот неожиданный удар внёс суматоху в ряды засадного отряда. Арденнусцы, не ожидавшие атаки с двух сторон, дрогнули.
— Сейчас! — закричал Адам, воспользовавшись замешательством. Собрав последние силы, он одним мощным рывком приподнял тушу лошади, чтобы Даэрон мог высвободить ногу.
Даэрон, хромая, поднялся, опираясь на меч. Его лицо было белым от боли и ярости. Он увидел, что их люди, воодушевлённые подкреплением, переходят в контратаку.
Бой превратился в жестокую, хаотичную резню. Но теперь инициатива была перехвачена.
Когда последний арденнусец был срублен, в ущелье воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь стонами раненых и тяжёлым дыханием выживших.
Даэрон, опираясь на Адама, осматривал поле боя. Из его сорока воинов осталось меньше двадцати, и почти все были ранены. Адам истекал кровью из раны на плече.
Даэрон поднял голову и встретился взглядом с Адамом. В глазах обоих читалось одно и то же понимание, одна и та же леденящая душу мысль.
Это была не случайная засада. Это была ловушка. И их кто-то подставил. Кто-то, кто знал их маршрут. Кто-то свой.
— Кто?.. — хрипло выдохнул Адам, сжимая раненое плечо.
Даэрон не ответил. Он лишь сжал рукоять меча. Его ледяной взгляд приобрёл новое, смертоносное качество. Это был уже не просто гнев воина. Это была холодная, беспощадная ярость преданного человека. И он знал, кому он задаст этот вопрос по возвращении. И он не будет ждать ответа.
***
Ночь после боя была холодной и горькой. Воздух в лагере, разбитом на краю ущелья, пах дымом, железом и ранами. Стоны раненых, приглушённые толстыми пологами палаток, сливались с завыванием ветра, гулявшего между скал. Караулы были удвоены, часовые настороженно вглядывались в темноту, ожидая новой атаки.
Даэрон сидел у одинокого костра, отгороженного от основного лагеря скальным выступом. Он не спал. Его нога, туго перетянутая, ныла, но физическая боль была ничто по сравнению с болью в душе. Он смотрел на языки пламени, а перед его глазами снова и снова проносились картины засады: падающие люди и стрелы, свистящие из ниоткуда.
Он услышал шаги — тяжёлые, немного неуверенные. Из темноты вышел Адам. Его плечо было перевязано грубым бинтом, на котором проступало тёмное пятно крови. Он молча опустился на колоду напротив Даэрона, с лёгким стоном вытянув к огню свои сильные, уставшие руки.