— Кедриц, Ренир, дорогие! Как я рад вас видеть, — Неррон Йофрейн, седой бородатый старик, облаченный в струящиеся роскошные одежды, обвёл взглядом Дареймов, останавливаясь на герцогине. В этом взгляде было нечто слишком долгое, слишком жадное.
Всё семейство одарило владыку поклонами и покорными взглядами.
— Ваше Высочество, благодарим Вас за приглашение, это большая честь для нас, побывать в столичной гавани, — начал любезничать Ренир на ливире¹ с заметным акцентом, замечая пристальный взгляд Императора на жене.
— Боги, где же ты была, когда я женился? — воскликнул Император, целуя тонкую руку белоснежной красавицы Кедриц.
Запах моря, яркое солнце, знакомый хриплый голос и неприятный холодок,
Оставленный поцелуем Императора, всё это сводило герцогиню с ума. Жар сдавливал грудь, хотелось отдёрнуть руку, которую словно клешнёй схватил старик. Кедриц захлёстывали мучительные воспоминания о её первом визите в Кэранду.
Тогда она появилась в Императорском дворце совсем не по своей воле. Тогда она узнала, что такое настоящий страх. Тогда девочке было всего четырнадцать.
***
Маленькую герцогиню с опухшими от постоянных рыданий глазами отправили за Тёплое море одну и, как бы, в тайне. Отец и мать не желали мараться в этой грязи, в которой пришлось искупаться Кедриц из-за желаний Императора.
Первые несколько дней на островах Кэранды прошли не так ужасно, как представляла себе Кедриц. Синее море, золотые пески, учтивые императорские слуги и большая столичная библиотека завораживали, но в душе оставался комок тревожного ожидания первой встречи с Императором. Она знала, зачем здесь. Знала, что все вокруг смотрят на неё словно на грязную игрушку Неррона Йофрейна. Даже собственный отец не смог пересилить себя и в день отъезда не проводил дочь, что скоро перестанет быть непорочной маленькой девочкой. Безутешная мать всё время напоминала Кедриц о том, как важно не ослушаться Императора и выполнить всё, чего он пожелает. Младшая сестра, не понимая сути происходящего, лишь молча обнимала Кедриц, не желая, чтобы старшая плакала. Спустя пару лучистых тёплых деньков среди пляжей, лесов и коридоров столичного дворца настал день знакомства с Императором. Сорокапятилетний Неррон Йофрейн, тогда ещё в рассвете сил, был заинтригован ходящими слухами о «распустившемся снежном цветке Дарейма» и пожелал своими глазами увидеть то, о чём шептались многие лорды. И он не был разочарован. Девочка, что на тот момент уже считалась «девушкой», была поистине прекрасна: фарфоровая, без единого изъяна белая кожа, платиновые струящиеся волосы и невинный взгляд прозрачно-голубых глаз очаровывали. В гостевом зале Неррон, Кедриц и прочие лорды проводили вечер за обсуждениями политики в сторону Дарейма, шутками и вином. Тогда, познакомившись с Императором, Кедриц посчитала его весёлым и учтивым мужчиной. Старший Йофрейн постоянно доливал маленькой герцогине вина, которое она пила с неохотой, стараясь не потерять ясность ума в такой важный день, шутил, делал, хоть и не совсем уместные, комплименты и расспрашивал о родине Кедриц, о которой она с радостью вспоминала.
— Миледи, — обратился к девочке бородатый грузный советник, вытирая пышные усы от вина, — говорят, в ваших краях всё ещё обитают драконы, не приходилось ли вам встретить этих существ?
Лорды разразились хохотом.
Кедриц смущённо опустила глаза и ответила:
— Нет, милорд, я их не видела, — герцогиня оживилась и подняла взгляд. — Но
Наша семья хранит драконьи яйца!
— Наверняка время превратило их в камни, миледи…
Ночь опускалась на столицу тёмным покрывалом. Гости расходились, Кедриц отправлялась в свои покои и, устало свалившись на кровать, желала поскорее забыть этот день. Но сон её длился недолго, вскоре герцогиню разбудили слуги и повели туда, где Кедриц боялась оказаться больше всего.
Герцогиня осторожно переступила порог покоев и поклонилась. Всё вокруг так и пестрило богатством: гипсовые белые колонны, ковры с акарийскими орнаментами, окна, увешанные массивными шторами. Несколько свечей тускло освещали большое помещение, шторы колыхались от порывов ветра из открытого окна, было неуютно. В комнате царила пугающая атмосфера. У одной из стен стояла огромная резная кровать, полная мягких подушек, на ней восседал высокий мужчина с седыми висками, ещё без бороды, но уже с морщинами у глаз. Увидев долгожданную гостью на пороге, Император оживился.