— Кедриц, милая. Проходи, садись, — предложил Неррон, указывая на кресло напротив себя.
Это обращение, довольная улыбка и пронзающий взгляд заставили герцогиню поёжиться. Как бы ей не хотелось приближаться к этому мужчине, отказать она не могла и через мгновение поддалась. Проследовав в глубь комнаты, Кедриц села на край кресла, сжав ноги.
— Наверное, скучаешь по дому? — начал неловкий разговор Император.
— Да, ваша милость, — сухо ответила она, пряча взгляд в коврах.
— Тёплые острова совсем не по тебе?
— Тут замечательная природа, ваша милость, но дома… Дома всегда лучше… — последнюю фразу Кедриц сказала почти шёпотом, боясь оскорбить правителя.
— Ха! Ты права, дорогая. Дома, конечно, всегда лучше. — Император расслабленно гулял взглядом по фигуре герцогини, оценивая подарок от Дарейма. Такой особенный лакомый кусочек Неррону ещё не приходилось попробовать, и вряд ли когда-нибудь придётся снова.
— Что же ты так дрожишь? Подойди, — приказал Йофрейн, подзывая девочку рукой к себе. Та подчинилась, встала с кресла и подошла к кровати. Вдруг Неррон схватил герцогиню за локоть и подтащил к себе, усаживая на колени. Девочка ахнула, длинные ресницы распахнулись шире, сердце бешено заколотилось, по телу растёкся жар.
— Тебя ведь ещё ни разу не целовал мужчина, не так ли? — шёпот Императора оставлял неприятное тепло на ушах Кедриц. От мужчины пахло вином и чем-то терпким, мужским…
Герцогиня тихонько кивнула.
Неррон довольно улыбнулся и оставил на белоснежной тонкой шее первый поцелуй. Кедриц будто ударило током, по телу побежали мурашки. Не хотелось думать о том, что будет дальше, от этих мыслей собирался ком в горле, что вскоре мог превратиться в слезы.
Император осыпал герцогиню поцелуями, холодными и колючими от небритой щетины. Он противно причмокивал и сопел, будто набросившись на кусок мяса. Все происходило стремительно, вдруг Кедриц оказалась на кровати. Слёзы невольно потекли по щекам, девочка прятала лицо руками. Император сбросил с себя верхние одежды и остался по пояс голым. Он залез на кровать и надвинулся на Кедриц. Герцогиня лишь мельком увидела его полуголое тело и тут же отвернулась, продолжая прятать лицо. Он был немного полным, его грудь покрывали волосы. Неррон пыхтел от нетерпения, стягивая с Кедриц шёлковое голубое платье, что свободно сидело на её хрупкой фигуре. Оставив девочку полностью обнажённой, он принялся отрывать от её тела руки, которыми она прятала небольшую юношескую грудь. Прижав руки Кедриц к кровати, Император продолжил покрывать её тело поцелуями, слушая тихие всхлипывания герцогини. Его большие руки больно сжимали тонкие запястья Кедриц, слюна Неррона высыхала на сквозняке и покрывала девочку неприятным липким слоем. Из открытого окна дул холодный бриз, что совершенно не беспокоило разгорячённого, потного Императора. Он по-настоящему наслаждался ею, он был в восторге от её экзотической юной красоты и хотел слиться с ней, его глаза горели, а в штанах бушевала буря.
Кедриц же хотела исчезнуть. Сейчас она предпочла бы перерезать себе горло, чем терпеть мерзкие мокрые губы мужчины у себя на теле. Она очень боялась первого соития. Но ещё больше она боялась осуждения, ведь теперь вся Империя будет знать, что Кедриц посмела познать мужчину до замужества. А что, если Император возьмёт её в жены? Этому не бывать, Культ не позволит. Для неё Культ готовит другого, наверняка это будет кто-то из Бластейна, членов этой фамилии давно стали называть «заклинателями драконов». Много лет Дареймы и Бластейны заключают выгодные союзы, в которых рождаются сильные белоснежные драконы. Кедриц дрожала, чувствуя себя покрытой грязью. Неррон опустился ниже и с силой раздвинул её ноги. Кедриц закрыла глаза и начала мысленно повторять главную догму Культа.
«Контролируй эмоции. Эмоции берут верх над животными, люди берут верх над эмоциями» — звучало в голове, освобождая ум от всех остальных мыслей.
Вдруг резкая острая боль, Кедриц вскрикнула. Заболело внизу живота и ещё ниже… Император вошёл в неё, на этом для Кедриц всё закончилось. Всхлипы смешались с болезненными стонами, вскриками, мерзким хлюпаньем и шлепками. Больше не удавалось сосредоточиться на мыслях. Вдруг кровь, смешиваясь с прочими жидкостями, начала капать на подушки, запечатлевая позор герцогини на кровати. Время тянулось безумно долго. В голове только боль, боль, боль! Безумная боль. Всё внутри сжималось, заставляя Кедриц страдать ещё сильнее. Император хрипел и охал, склонившись над невинным телом девочки.