Каждый сантиметр её тела был будто покрыт грязью, каждый сантиметр её тела чувствовал, как мерзость распространяется внутри, заражая всё вокруг. Каждый толчок отзывался мучительной болью, каждый толчок убивал в Кедриц жизнь.
***
Из неприятного видения прошлого, которое длилось всего несколько мгновений, Кедриц вырвал голос Императора.
— А вы, молодые люди, я так полагаю, Даэрон и Веллас? – предположил он, прищуриваясь в сторону младших Дареймов.
— Верно, Ваше Величество, – Даэрон на секунду задумался, подбирая слова на иностранном языке, который исправно изучал с детства. — Я – Даэрон, а это мой младший брат – Веллас. Мы рады познакомиться с вами лично, – наследник снежного государства снова поклонился.
— Да, Ваше Высочество, мы рады оказаться в этой сказочной гавани, – подхватил Веллас, оглядываясь по сторонам.
— Как же быстро дети растут! – засмеялся Неррон. – Что ж, пора и мне познакомить вас с моими отпрысками. – старик неторопливо зашагал к столу с выпивкой, ведя за собой Дареймов. Адам держался особняком, следуя за семьёй на расстоянии.
У графина с вином стоял невысокий худощавый юноша, одетый более роскошно, чем сам Император. Белый халат, покрытый золотыми вышивками, диадема на темных кудрявых волосах и хитрая улыбка, скрывающая множество тайных знаний, — всё это принадлежало единственному сыну Неррона Йофрейна. Парень выглядел юно, совсем не на свой возраст. Он игриво болтал с темнокожим крупным мужчиной, одетым в военную форму, накручивая на палец вьющуюся прядь.
— Сервиос! Прошу познакомься с герцогом Рениром и его семьёй, – обратился к сыну Император, отвлекая его от увлекательной беседы.
— Моё почтение… – Сервиос поставил кубок с вином на стол и поклонился, прикладывая руку к груди. — Миледи, благодарю за вашу службу, вы наша опора.
Парень обратился к Кедриц, добродушно улыбаясь.
— Что вы… – прошептала герцогиня, смущённо улыбаясь.
Даэрон строго осматривал наследника престола, сложив руки на груди. Веллас с интересом разглядывал гостей, проникаясь этой особой атмосферой многолюдного торжества. Среди толпы он узнавал герцогов и лордов, многие были несколько напряжены, чувствуя опасность среди врагов. В этот день всем было приказано сложить мечи и насладиться праздником единства Империи, в которое с каждым днём было всё труднее верить.
— Приветствуем в столице, – вдруг из-за спины Ренира появилась светловолосая девушка. Высокая, в строгом платье, она выглядела старше Сервиоса. Девушка подошла к Императору и сложила руки перед собой в замок. Она выглядела умиротворённо, словно скорый хаос, что опустится на Империю, совсем её не беспокоил.
— Моя дочь, Сервия, моя гордость, мой свет, – представил Император девушку, довольно улыбаясь.
После того, как обе Фамилии обменялись любезностями, Ренир, Неррон и Сервия (что часто выступала в качестве советника отца) удалились для обсуждения политической обстановки на севере.
Даэрон и Веллас разошлись по разным сторонам зала, заметив в толпе знакомые лица. Адам же остался на периферии, стоя у одной из колонн и настороженно наблюдая за происходящим. Кедриц и Сервиос остались у стола с графинами вина. Герцогиня обняла себя руками, поёживаясь от неожиданного сквозняка.
— Миледи, может вам вина? Или… Присесть? – предложил наследник Империи, подняв подбородок и легко улыбаясь.
Кедриц, разум которой и так был несколько затуманен, совсем не желала лишаться рассудка от алкоголя.
— Нет, спасибо, Ваша милость, – сухо ответила она.
Сервиос взял со стола свой кубок и, сделав глоток вина, решил завести беседу:
— Как ваше здоровье, миледи? Слышал, вам сейчас непросто, но всё же, это — ради ребёнка… – принц улыбнулся чуть шире, предвкушая реакцию герцогини.
Кедриц замерла, её глаза расширились: «Как он узнал?..»
— Вы очень внимательны, Ваша милость… – ответила она, а сама подумала: «Наверняка этот парень знает больше самого Императора».
Сервиос отвёл довольный взгляд на толпу, крутя в руках кубок с вином.
— Надеюсь, всё это шумное сборище лицемеров не утомляет вас? – поинтересовался кронпринц.
— Вовсе нет. День Единства – это значимое событие… – солгала Кедриц.
Сейчас её могла не утомлять лишь собственная постель. Весь этот шум, яркий свет и громкая музыка били по вискам, но тем не менее, расслабленный вид пьяного принца даже немного успокаивал.