Но, нужно было подтверждение врачей. И вот, они в больнице, ждут результатов анализа. Уже третий день Генри не спит, не работает, его умение чувствовать ситуацию затуманивается одной лишь мыслью о дочери. Он решил, что неэффективен и ушел с работы на оплачиваемы отпуск. Марта, наоборот, находила успокоение только во сне, ведь впервые в жизни она была бессильна, она не знала, как сделать что-то, чтобы помочь в этой ситуации. Привязанность двух гениев к их творению мешала им помочь ей жить. Диагноз подтвердился, срок – максимум 3 месяца…а потом – конец.
Впервые в жизни Генри заплакал, у него было каменное лицо, глаза немного дергались из стороны в сторону, как будто искали в голове решение, но ничего не помогало и от горя из них текли слезы, от этого они еще сильнее искали ответ, чтобы не огорчить своего обладателя. Марта первый раз в жизни сожгла свое творение, красивый эскиз над которым работала больше недели, круглые сутки. Сделав это, она сказала: «все равно оно страшнее моей дочери, ничего лучшее нее я в жизни не видела и без нее я жить не хочу». Марта уснула на 5 суток, Генри всё это время не ел, не пил, просто искал в книгах ответ, как можно помочь дочери, он знал, что Марта ждет, что он справится. Он знает, что она уснула для того, чтобы не мешать его способности искать информацию и компоновать ее в всплеск решения сложной проблемы, однако он не справлялся.
Шло время, Марта изредка просыпалась пить воды, смотрела на мужа. Он отрицательно качал головой, она не сдерживалась, плакала, затем ехала к дочери, возвращалась домой и вновь засыпала.
Врач сказал, что это ее последняя неделя на этом свете и что родителям следовало бы сводить ее погулять куда-нибудь в парк развлечений или что-то вроде того. Генри так и сделал, провел с дочкой целый день. Лея, к слову, не выглядела так, как будто боится смерти. Она слишком умна, чтобы бояться того, что, в принципе, самому тебе не угрожает сложностью, но ей было грустно от того, что она печалит родителей, что так мало пожила, так мало узнала. Она не хочет расставаться с двумя своими кумирами, но, к сожалению, судьба злая штука, и ей ты ничего не противопоставишь.
Генри вышел из дома, сломленный, он уже сдался, просто хотел подышать, слезы больше не текли, они кончились в его организме. Он пошел в парк. Там было много уютных скамеечек, с которых было прекрасно созерцать луну и кучу звезд вокруг этого белого диска. Он сел и впервые в жизни он просто ни о чём не думал, ему было уже не интересно, ведь этот мир отобрал у него его смысл жизни. Больше ему здесь нечего делать….
– Эй, привет, что делаешь? – сказал молодой парень в черной длинной легкой куртке с немного растрепанной головой, добрыми глазами и смешной ухмылкой. На парне были удобные кроссовки, джинсы, тоже черного цвета, рукава куртки и кофты под ней были задраны до локтей, на руках было несколько татуировок, и все на латыни. В зубах у юноши была сигарета.
Генри такого еще не видел – этот человек, такой молодой, но в нем есть что то, чего он не может понять. Своими жестами и словами мальчишка играется с ним, показывая, что Генри не сможет его прочесть.
Мальчишка резко не по-доброму бросил:
– Да расслабьтесь, ничего не нужно понимать, я для вас чужой человек, просто хотел узнать, отчего Вы такой грустный и одинокий. Сначала подумал пьяный, но вижу Вас что-то беспокоит. Может хотите поделиться?
– У моей дочери рак. 1-2 дня жизни и конец…– в любой другой ситуации Генри бы соврал, что-то и ушел бы от разговора, ибо не привык открываться кому-то чужому, но теперь ему было уже все равно.
– Думаете помочь ничем нельзя? Ну, что доктора говорят? Может быть, химия, операция, хоть что-то?
– Все пробовали. Даже метод австрийских ученых нашел сам, объяснил докторам, что делать, но ничего не вышло. Я пытался всю жизнь создать что-то и у меня получалось, но я лишь сейчас понял, что этот мир создавал меня, и моя дочь меня создала, если ее не станет, я тоже умру, но уже не телом, а разумом.
– Считаете, судьба несправедлива? – с ухмылкой спросил парень.
Генри замер. Этот парень, он знает ответ, но он не злорадствует, и это не интерес. Почему же он это спросил? Ведь ничего не бывает просто так.
– Судьба дала мне все, что у меня есть, но я не понимаю, почему забрали ее жизнь, она еще так молода, она умнее, красивее и талантливее меня с супругой во много раз, ее ждут высоты, любовь, страсть, расставания. Но все это у нее отобрали, я не понимаю, почему я не могу быть на ее месте.
Парень докурил и выбросил в мусорное ведро сигарету. Встал, вдохнул, снял куртку и дал Генри. Этот парень был красив, ему было лет 18-19. В нем чувствовалось что-то ночное, как будто только лунный свет его и любит в этом мире. Парень ухмыльнулся и сказал: