— Твои слова ломают мою картину мира, если честно.
— Съездили бы все вместе на мамину могилу…
— «Ты избаловал его вторыми шансами» — твои слова.
— Да не могла я такое сказать!
Подошел официант. Он хотел эффектно поставить чашки, но случайно грохнул их об стол.
Мэгги поднесла кофе к губам и подула: темная поверхность подернулась рябью.
Итан сделал глоток… и резко охнул:
— Вот черт!
— Обжегся?
— Нет. — Он опустил голову и прикрыл лицо ладонью. — Сзади. Выходит из туалета. Только не смотри!
Мэгги рывком развернулась. За соседний столик садился высокий мускулистый блондин с выбритыми висками.
— Я же сказал: не смотри!
— Кто этот неонацик? — спросила она.
Итан свирепо зашикал:
— Тише ты!
Она вновь обернулась и повнимательней рассмотрела блондина:
— Симпатичный. Не знала, что ты западаешь на арийцев.
— Идем отсюда.
— Нам только что кофе принесли!
— Мля, мля, мля… — Итан опустил голову еще ниже.
Опять вой.
— Это у тебя?
— Нет. Да. Не знаю. Пообещай, что подумаешь о поездке.
Телефон Мэгги снова взвыл.
— Можешь его вырубить?! — рявкнул Итан.
— О! — раздался голос из-за ее спины. — Итан! Какая встреча!
— Черт, — прошипел он, выпрямился и помахал рукой. — Шон!
Блондин не спеша подрулил к их столику:
— Рад тебя видеть!
— И я. — Итан встал и приобнял Шона за плечо, затем сел обратно. — Это моя сестра, Мэгги.
— Привет!
— Привет! — Шон склонил голову набок. — Давненько не виделись, красавчик.
— Да уж.
Мэгги кашлянула.
— Я в самом деле рад встрече. На прошлой неделе уронил мобильник в унитаз и потерял все контакты, представляешь? В общем, я хочу устроить маленькую пирушку… ну, не то чтобы маленькую… Весной у меня вроде как свадьба намечается?.. — Он поднял левую руку. Сверкающее золотое кольцо обнимало его безымянный палец.
— Поздравляю!
— Ну и мы решили арендовать эти… яхты? Стартануть из Адской кухни, спуститься по Гудзону до статуи Свободы и обратно. Но только медленно. Шесть часов на воде. Вот, будет маленькая вечеринка. Не то чтоб совсем маленькая… Сыграем свадьбу, в общем. Обязательно приходи, Итан. Как раз на таком мероприятии я встретил свою половинку. Ну и вообще — символично же. Круг замкнулся, все дела.
— Спасибо, я не большой любитель подобных…
— Ты в своем репертуаре! Брось, Итан, будет весело. Пьянка на Гудзоне. Мы человек сто пригласили — может, познакомишься с кем-нибудь!
— Не знаю…
— Отказы не принимаются.
— Какого числа, говоришь?
— Ура! Одиннадцатого. Вторая суббота апреля.
Мэгги вытаращила глаза и энергично закивала на конверты.
— Ой! — воскликнул Итан. — Я же не могу.
— Почему? — спросил Шон.
— Еду в Сент-Луис с сестрой.
Шон надулся:
— Понятно.
Телефон Мэгги снова завыл. Она вырвала его из кармана, причитая: «Ну что, что, что?!» — и увидела на экране кучу уведомлений: RoseBox нашел поблизости шесть человек с аналогичными травмами.
— Что ж, рад был повидаться, — сказал Шон. — Ты классно выглядишь, Итан. Как и всегда.
С этими словами он вернулся за свой столик.
— Как здорово, что ты передумал!
— Да-да… — Итан глотнул кофе.
— Если ты меня продинамишь, я отыщу его и скажу, что ты никуда не едешь. Отыщу и скажу, клянусь! Ты меня знаешь.
— Интересно, к чему это было: что я всегда классно выгляжу…
— «Комплимент» называется.
— А ты разве не разглядела в этих словах скрытый смысл? Я вот разглядел.
— Псих.
Звякнул колокольчик над входной дверью. В кафе вошел здоровенный мужик в серой толстовке-кенгуру. На толстовке красовалась надпись: «Чемпион», а передний карман был оторван. Всклокоченная борода пожелтела возле рта. В руке здоровяк держал большой пластиковый пакет с кучей пакетиков внутри. Менеджер тут же подбежала и выпроводила его за дверь.
— Слушай… — вдруг сказал Итан. — А как ты называла маму?
— Э-э?..
— Ну… Помнишь, ты ей прозвище придумала?.. — Итан изобразил над головой невидимую корону.
— А, точно. Мадам Пушок.
— Да! Потому что у нее было…
— Пальто, ага. — Мэгги взбила кудри. — Пальто с меховой оторочкой на капюшоне.
— Мадам Пушок. Точно.
— Мне казалось, что в этом пальто она выглядит очень аристократично.
— Ага.
— Прямо как королева.
Больше всего на свете Мэгги жалела, что ее не было рядом с мамой, когда та умирала. Она столько дней провела в больнице «Барнс-Джуиш» (бродила по стерильным коридорам, ночами спала у маминой койки), но в нужный момент уехала. Самое ужасное — куда она уехала: на природу, на реку в горах Озарк, чтобы выпивать, валяться на плоту и неторопливо дрейфовать по течению навстречу выпускному.