— Это ваши? — спросила она Мэгги.
— Э-м…
— Вы их няня, так?
— Скорее ментор дефис тьютор… Лайф-коуч, только без нью-эйджевской ахинеи{13}.
— Ладно, не важно. Втолкуйте этому человеку, что насилием делу не поможешь, — сказала она, крепко удерживая Бруно за загривок. — Он сегодня избил ни в чем не повинного маленького мальчика!
— Бруно! — охнула Мэгги.
— Я надеюсь, вы его накажете? — спросила тетка.
— Хорошо.
— Обещаете?
— Прошу прощения?
— Мне не хочется отпускать этого мальчишку, пока вы не пообещаете, что он понесет наказание.
— А-а, ну ладно, хорошо. Пойдемте, мальчики.
Они зашагали домой.
— Я ни в чем не виноват! — пробормотал Бруно.
— Действительно, — отозвался Алекс, — у него просто нет подружки. У меня вот целых две — и никаких проблем с самоконтролем.
— С тебя доллар, — сказала Мэгги. — Никаких проблем с самоконтролем у нас нет.
— Вот именно, — кивнул Бруно. — Все ОВР виновато.
— Что у тебя случилось?
А случилось вот что: Бруно вышел из себя на переменке, когда одноклассник Тревор Кван правильно определил возраст его древней «раскладушки» — ей было ровно шесть лет. Хуже того, Кван попытался включить экран и выяснил, что телефон не работает: аккумулятор давным-давно сдох, и Бруно таскал в школу фактически муляж (нарочито громко изображая рингтоны на переменках). Тут все Кваны, банда Тревора, начали дразниться и кричать: «У Бруно нет телефона! Нет телефона! Нет телефона!» — и перекидывать серебристую «моторолу» у него над головой.
— Ну, я и дал ему в зубы. — Он продемонстрировал Мэгги свой кулак: мясистые костяшки были покрыты ссадинами.
— Ребят, — сказала Мэгги, — мы же вроде об этом говорили. Помните: про мирное разрешение конфликтов? И как надо вести себя в школе? Вы должны понимать, что я волнуюсь за вас не меньше, чем мама. И вовсе не потому, что это моя работа. Вы мне как родные.
— А мама за нас не волнуется, — вставил Алекс.
— Неправда!
— Правда, правда. Она сама так сказала: я за вас не волнуюсь. У двух ее теток нашли рак. Ну, из-за Чернобыля. Так что у нее без нас хлопот хватает.
— Хм. Ну ладно, — протянула Мэгги. — Я поняла. Но вы себя берегите, лады? Ради меня.
— Это ж не я, это моя болезнь — ОВР, — пожал плечами Бруно. — Ничего не поделаешь.
Тем же вечером, растратив душевные силы на всех значимых людей в ее жизни, но по-прежнему чувствуя себя ужасно одинокой, Мэгги приняла приглашение тети: та звала ее к себе домой поужинать.
У Итана всякий раз находился какой-нибудь предлог, чтобы не ехать в Нью-Джерси — для него это была лишняя суета. Мэгги же ездила к Бекс из солидарности. Хотя тетин образ жизни ей претил, та была неким связующим звеном между ней и мамой. И тоже очень горевала.
Прекратить горевать по такому человеку, как Франсин, было невозможно. Видящая все и ни за что не осуждающая, умная, но не демонстрирующая свой ум, она пожертвовала карьерой ради благополучия семьи — в которой ей была отведена роль модератора, рефери и миротворца. В глазах Мэгги мать была одновременно образцом для подражания и поучительной историей — наглядным примером того, как современный мир видит женщину и на какие жертвы она готова идти, чтобы соответствовать этому образу.
За час до захода солнца — в ту самую минуту, когда Мэгги вышла из метро на 175-й улице, — у тротуара притормозил тетин армейский внедорожник.
— Детка! — завопила Бекс, осыпая ее щеки поцелуями.
У нее была упругое душистое лицо, липковатое от увлажняющего крема с гуайявой. Волосы, убранные в тугой хвост на макушке, слегка подтягивали кожу вверх. Она погладила кудри Мэгги.
— Какие мягкие!
— Спасибо.
— Совсем как у твоей мамы…
— Бекс…
— О-ох, — вздохнула тетя, промокнув ресницы бумажным носовым платком. — Ну вот, опять я расчувствовалась. А ведь у нас такое счастье!
— Счастье?
— Все безумно рады, что ты придешь!
— Все?!
— Ну да, все! Сегодня же шаббат, красавица.
— А-а… — протянула Мэгги. — Я совсем забыла. Только я ведь не одета… — Она опустила взгляд на свои черные джинсы, на которых пару месяцев назад запеклась какая-то гадость из дома Накахара. — Тяжелый был день.
— Не волнуйся, одежду я тебе дам. Какая ты худая!
Мэгги вся сжалась на сиденье — щеки вновь начал жарить знакомый зной.
Пока они ехали по мосту Джорджа Вашингтона, Бекс хорошенько ее рассмотрела.