Дорант успел побывать почти во всех уголках Заморской Марки и видел дикарей всяких. Но с гаррани, одним из сарнидских воинственных племён, у него были особые отношения. Саррия, добрый его ангел, была дочерью прежнего вождя, павшего вместе с почти всей племенной верхушкой и большинством воинов под Корволетом, где они, как союзники верных императору сил, отбивали вылазки мятежников Исти-Маргала вместе с остатками тогдашней компаниды Доранта.
Его ранило ещё до штурма города: ядро из фальконета вырвало ему здоровый кусок мяса из левого бедра и повредило кость. К тому же при падении с коня — а, может быть, от других ядер, попавших в кирасу — он сломал несколько ребер и, видимо, повредил легкое. Дорант потерял сознание и почти истёк кровью, пока его нашли и вытащили с поля боя воины гаррани, сами израненные и оставшиеся без вождя и командования. Императорский лекарь, как мог, почистил рану, дал выпить какую-то горькую дрянь и пошел заниматься другими. Через пару дней выяснилось, что в рану попала грязь, и она начала гнить. У Доранта поднялся жар, рана мучительно болела. К ночи он стал бредить. Два воина гаррани, видевшие его в бою, навещали его — и они снова привели лекаря. Лекарь посоветовал позвать священника и готовить Доранта к лучшему миру.
Воины добыли где-то носилки и унесли Доранта в свой лагерь. Там и стала им заниматься Саррия, которой всего за неделю удалось справиться с воспалением и вылечить грудь. Правда, лечить и восстанавливать ногу пришлось потом очень долго, и ещё с год он довольно сильно кашлял.
Все это время — почти два года — он жил в племени гаррани. Когда стал покрепче, начал помогать, чем мог. Новый вождь — Корреу — был недостаточно опытен во многих вопросах и охотно слушал советы Доранта, особенно в том, что касалось воинских дел и взаимодействия с белыми. Дорант привел обучение воинов в племени к имперскому образцу и по своим связям помог приобрести хорошее оружие. Когда пришлось отбивать нападение соседнего племени, он — ещё с носилок — руководил сражением, благодаря чему нападавшие, потеряв две трети воинов, разбежались. Уважение к Доранту, и так высокое, поднялось практически до небес; для племени он стал не просто своим — он вошел в ближний круг вождя.
Все это время он регулярно виделся с Саррией — сначала как пациент. Девушка была умна, наблюдательна, с удовольствием узнавала и усваивала новое (в том числе имперский язык). Дорант, который немного говорил на гаррани и до того (пришлось научиться, возясь с союзниками по долгу службы), стал понемногу говорить совсем свободно, так что они с Саррией подолгу болтали на самые разные темы, когда у нее было время. Девушка лечила ему ногу — и снадобьями, и своими необычными способностями, которые сильно удивляли Доранта, в отличие от соплеменников Саррии, для которых не было ничего странного в том, что ей достаточно провести рукой над больным местом, чтобы снять боль.
Для Саррии Дорант был ещё более необычен, чем она для него. До тех пор она никогда не видела белых так близко и так подолгу, а те, кто ей попадался, скажем так, не вызывали симпатии. Известно же, как многие белые относятся к дикарям. Дорант дикарей уважал ещё с первой кампании, в которой хамхарские воины, одетые в стеганые многослойные жилеты и вооруженные копьями с наконечниками из камня, практически разгромили их компаниду, несмотря на доспехи из кожи и железа, стальные мечи и огнестрельное оружие. Примитивные полуживотные, какими считают дикарей дураки, недавно приехавшие из Империи, на такое не способны. Поэтому Саррия была для него не дикаркой, а интересной и привлекательной девушкой. А он для неё — выходцем из иного мира, мудрым и много знающим, мужественным и удачливым воином. При том ему едва исполнилось двадцать четыре, а ей было семнадцать.
Надо ли говорить, чем это кончилось? С тех пор вот уже пятнадцать лет они расстаются только на время дорантовых отъездов по делам. По обычаям гаррани они муж и жена, церемонию провел сам вождь племени, и всё племя было в свидетелях. По имперским обычаям Дорант, как дворянин и каваллиер, не мог вступить в брак с дикаркой, даже с дочерью вождя. Так что в Акебаре они в каком-то смысле жили как изгои: Дорант, правда, бывал на приемах у вице-короля и был вхож в дома знати, но на него косились и фыркали (в особенности женщины), а для Саррии, естественно, вход туда был закрыт. Знать и чиновники делали вид, что с Дорантом все в порядке, но, захоти он снова служить — карьера ему бы не светила.