— Она что, тебе отвечала?
— Да, от удивления, что услышала свою речь. Спросила, кто я. А когда я рассказал, приветствовала меня как воина.
— Ты можешь узнать у неё то, что мне нужно?
— Если это не очень сложно, Дорант-эр. Я мало знаю их язык, только самые простые вещи.
— Скажи ей, что мы дадим ей еду, какую она может есть. Скажи, что я не хочу, чтобы она умерла.
Асарау защебетал высоким голосом. Альва окинула его и Доранта странным взглядом, скорее презрительным, чем благодарным. И ничего не ответила.
— Асарау, объясни нашим людям, чем её кормить, и пусть принесут, что ей надо.
Асарау обернулся к слугам Харрана, с любопытством внимавшим тому, что происходит. Дорант же вглядывался в овальные (а не щелевидные, как он думал раньше) зрачки альвы, пытаясь сообразить, как с ней разговаривать и как узнать от неё то, что ему нужно. Искалеченный гаррани кое-как объяснился со слугами (его язык отличался от языка здешних дикарей, хотя и был на него похож, так что они говорили на ужасной смеси имперского и обоих местных), и они через небольшой промежуток времени принесли целую корзину диких абрикосов, кислых и мелких, из которых дикари делали хмельное вино. Есть их человеку было невозможно.
Корзину запихнули в клетку, приподняв вертикальную дверцу и выставив копья, чтобы альва не вырвалась.
Альва странно посмотрела сначала на Асарау, потом на Доранта. Подошла к корзине, обнюхала плоды, обнюхала саму корзину. Фыркнула. Непередаваемо изящным движением извлекла плод из корзины и снова взглянула на Асарау — Дорант поклялся бы, что вопросительно.
Асарау щебетнул что-то высоким голосом.
Альва склонила голову, потом быстрым движением засунула плод за щеку. Секунда — и она выплюнула косточку в дальний угол клетки.
Асарау щебетнул что-то ещё.
Альва снова внимательно посмотрела на него и на Доранта, потом подхватила корзину и пошла в другой угол.
Там она, наконец, начала есть.
Дорант спросил:
— Асарау, скажи, неужели они едят только фрукты?
— Да нет, Дорант-эр, они и овощи едят. Которые растут в Альвиане.
— А у нас говорят, что они пожирают убитых ими людей…
— Это неправда, Дорант-эр. Они не едят мяса вообще.
— Зачем же они убивают?
— У них мужчины должны показать свою доблесть. Надо убить или альвов из другого клана, или людей. Или каких-нибудь опасных хищников.
— Зачем??
— Это честь. Преодолеть страх. Показать мужество.
— Может быть, добыча?
— Они не берут добычу. Только пленных, для пыточного столба.
Дорант глубоко задумался, а потом задал вопрос, с которого, наверное, стоило бы начать:
— Так они не животные?
Гаррани взглянул на Доранта своим единственным глазом с искренним удивлением:
— Они воины, они достойные люди. Люди чести. Они держат слово, данное друг другу.
Дорант вновь пристально посмотрел на альву, понимая, что должен переменить многие свои представления.
Тут подтянулся и Харран, посмотрел с любопытством на альву, аккуратно, по одному поедающую абрикосы, передернулся, как раньше сам Дорант, представив, какая это вяжущая кислятина, хлопнул Доранта по плечу со словами «Ну вот видишь, жрёт твоя альва» и пригласил обедать.
Дорант, посмотрев на Асарау, попросил у Харрана немного времени, чтобы привести себя в порядок. Заодно и увечного воина, который очень сильно в этом нуждался. Харран с полуслова понял мысль и лично сопроводил Доранта и гаррани в комнаты, где слуга слил им воды, а служанка принесла Асарау одежду и помогла переодеться, несмотря на его смущение. Одежда была ему великовата — взяли, наверное, из запаса для боевых слуг.
За столом Асарау, сын Кау, сына Васеу, держался с достоинством, удивившим Харрана, но не Доранта, который хорошо знал воинов гаррани. По просьбе Харрана молодой воин рассказал свою нехитрую историю; Дорант также послушал со вниманием, поскольку его интересовали детали, касающиеся альвов. Да и переводить для Харрана пришлось ему же. Выходило, что у них — не повадки, а обычаи; что живут они кланами, которые враждуют друг с другом из-за территории, где растут съедобные и целебные растения; что мужчины (Дорант с трудом воспринял, что их надо называть так, а не — как привычно, «самцы») ходят на охоту убивать опасных хищников, а также в походы чести на другие кланы и на людей, живущих на окраинах Альвийского леса. Ещё выяснилось, что вражда между кланами не мешает им время от времени объединяться, чтобы напасть на какой-нибудь другой клан или на человеческие поселения. Походами чести руководят военные вожди, которых выбирают благодаря их удачливости и опыту.