Гаррани подковылял к клетке, прокашлялся и вдруг защебетал-затарахтел мелодично, будто певчая птица, издавая странные высокие звуки. Альвы расцепились и выпрямились, с недоумением глядя на Асарау. Самка ответила коротким, ещё более высоким переливчатым щебетанием.
Асарау, как и было договорено, принялся спрашивать альвов, не видели ли они молодого воина, сопровождаемого взрослыми воинами, и не знают ли что-то про них. Когда Дорант объяснял воину гаррани, что ему нужно от альвов, Харран не сводил с него вопросительного взгляда, но от прямых расспросов воздержался. Сейчас он, как и сам Дорант, с нетерпением ждал результатов разговора гаррани с альвами.
Но результатов не было. Альвы молчали. Асарау повторил вопрос ещё раз, и ещё. Дорант внимательно смотрел на альвов, пытаясь понять, можно ли рассчитывать хоть на какое-то сотрудничество. Морды их, малоподвижные по сравнению с людскими, не выражали, казалось, ничего, однако Дорант видел, что они внимательно слушают — и надеялся, что пытаются понять.
Надежда эта, по-видимому, оправдалась, так как самка вдруг прощебетала что-то. Асарау обрадованно ответил, вызвав новое щебетание.
— Кажется, они меня начали понимать, — пояснил воин гаррани Доранту.
И снова защебетал.
Так они журчали и перещебётывались с самкой довольно долго. Асарау время от времени объяснял Доранту, что происходит. Проблема была в том, что Асарау все-таки довольно плохо знал язык альвов, как оказалось. Мало того, через некоторое время стало понятно, что он неправильно произносит слова — альва явно его переспрашивала, причем, насколько понял Дорант, она предлагала воину гаррани разные варианты одного и того же слова.
Асарау начал помогать себе жестами. Дорант не удержался, и тоже принялся размахивать руками. Харран наблюдал за всем этим с любопытством и недоумением.
Самец вдруг покачал головой, совсем как человек, отвернулся со вздохом и ушёл вглубь клетки, где завалился мордой на передние лапы, глядя в стену и обратив к людям зад с коротким, в палец длиной, хвостом. Самка пощебетала ещё немного, и Асарау перевел:
— Она говорит, воду надо поменять и подстилку. А то не будет с нами разговаривать.
Дорант немедленно согласился: это было самое меньшее, что он готов был сделать для своих пленников. Они обсудили техническую сторону вопроса: как сменить воду и почистить клетку, не рискуя побегом альвов. Асарау коротко объяснил альвам, что их просьбу собираются удовлетворить. Альвы переглянулись, и самец вдруг весь подобрался, повернувшись мордой к людям.
Харран язвительно усмехнулся и, повернувшись к выходу из той части дома, где жили его боевые слуги — и возле которого непринуждённо болтались несколько из них — крикнул:
— Ребята, соберите мне здесь человек пять с рогатинами и сетью.
Дорант кивнул. Случайности и экспромты со стороны альвов были ни к чему.
Пока слуги бегали за сетями да рогатинами, двое дворян рассматривали альвов — самца, главным образом. Мало кто из людей мог бы похвастаться тем, что видел альва-самца так близко и остался жив.
Альв же поднялся на задние лапы и повернулся мордой к людям. Стоял он, чуть наклонившись вперед. Ростом он был — Харрану по кончик носа («Мне, значит, по брови», — подумал Дорант). Узкий в груди, но с мощными передними лапами. Довольно длинный нос переходил в покатый лоб без какого-либо стопа, как у борзой. Тяжелые надбровные дуги выступали над большими глазами — цвета темной меди, таких у людей не бывает. Зрачки были круглыми, вопреки ожиданиям Доранта, который почему-то ожидал, что у альва зрачки будут как у змеи или кошки — хотя и видел уже его самку, у которой зрачки тоже были круглыми. Серая шерсть на груди от ключиц шла вниз, к животу, укорачиваясь, так что живот от пупка вообще был голым, и на его серой коже выделялись четко очерченные темно-коричневые пятна. У самки пятен на животе не было.