Уаиллар был совершенно уверен, что сумеет перебить многокожих и освободить Аолли. Главное было — обеспечить, чтобы её не тронули и не задели ни те, ни другие. Лучше всего, чтобы она была в известном, точно определенном месте, и неподвижна.
Его беспокоило, как он будет выходить из аиллоу многокожих. С другой стороны, если эти круглоухие заинтересованы в нём, они должны что-то предложить. Он не ошибся: многокожие взяли дело на себя. Уаиллар не очень понял, как они собираются его выводить из города — калека не знал нужных слов, но понял, что это будет ночью, и что многокожие уверены — его выведут незамеченным.
Они предложили Уаиллару обменять молодого круглоухого на Аолли в своем поселении. Это довольно сильно его разочаровало: он уже было счёл их умнее. Неужели им и правда могло прийти в голову, что он согласится снова оказаться в их руках? Нет уж. Если Аолли останется в аиллоу многокожих, вся затея становится бессмысленной. Надо было как-то уговорить их привезти Аолли на ту поляну. Уаиллар глубоко вздохнул, мысленно обратился к Великому Древу за помощью и постарался как можно убедительнее объяснить, что его категорически не устраивает такое условие. Лишь бы калека смог правильно передать его слова! Лишь бы многокожие спроста согласились!
К его облегчению, они согласились. Сомнения у них вызвала только покорность Аолли. Уаиллар облегченно вздохнул, удивляясь про себя тому, что многокожие не знают простейших вещей, и предложил спутать Аолли узлом лаллэлаэ, как принято путать женщину, которую увели из чужого аиллоу. Этот узел даёт ей некоторую свободу, чтобы она могла идти сама и обслуживать себя сама, но не позволяет двигаться быстро, так что она не может убежать. Аолли, услышав это, посмотрела на воина с восхищением: он в одно касание снял все затруднения. Она прекрасно понимала, что в её интересах быть не в аиллоу многокожих, а на поляне, где их могут легко окружить и перебить. Ради этого можно было потерпеть незначительные неудобства, пожив несколько дней в узле лаллэлаэ, что даже не делало ущерба её чести.
Уаиллар не знал, что калека оказался не знаком с самим понятием такого узла и не смог правильно передать его смысл многокожим. Из-за этого потом возникло несколько недоразумений, которые, впрочем, были мелочью в сравнении с тем, во что вляпался сам Уаиллар.
Многокожие через калеку передали, что уходят заниматься подготовкой к походу, и удалились. Это был хороший знак: они говорили с Уаилларом как с партнёром, а не как с пленником.
Можно было надеяться на удачный исход всей затеи.
И только тут Уаиллар по-настоящему осознал, какой сложности задачу взвалил на себя.
Во-первых, ему нельзя было появляться в аиллоу без Аолли: Великий Вождь Ллуэиллэ объявил его добычей, и любой аиллуо — да не только аиллуо, даже дитя-уолле, не получившее ещё имени, даже женщина — обязаны были его убить. Пройти незамеченным через весь поселок было сложно даже глубокой ночью: аиллоу охраняли, вокруг него и между домами постоянно ходили назначенные воины, и бдительность их всегда жёстко контролировалась. Уаиллар сам много раз бывал в патруле, и много раз проверял патрули, пытаясь пробраться к Большому ааи незамеченным: все воины, как только получали первое имя, включались в эту игру. Если кому-то из аиллуо удавалось обмануть патрульных, те с утра носили его на себе по всему поселку; Уаиллар несколько раз удостаивался такой чести. Так что шанс у него был, но — было ещё во-вторых.
Во-вторых, ему придется предстать перед Великим Вождем Ллуэиллэ и уговорить того послать с ним воинов, чтобы убить многокожих и вызволить Аолли. Скорее всего, Великий Вождь Ллуэиллэ не согласится дать воинов под начало Уаиллара, ведь тот уже не военный вождь, а уолле, не имеющий имени и голоса при принятии решений. Значит, будет как обычно: Великий Вождь Ллуэиллэ созовёт совет воинов, на котором будет объявлен поход чести, набраны аиллуо, которые примут в нем участие (и каждого будут обсуждать подолгу), а потом они выберут себе военного вождя.
А ведь действовать надо быстро. Каждый час, потраченный на разговоры — это лишний час мучений Аолли в плену.
Уаиллар тяжело вздохнул. До аиллоу несколько дней пути, у него будет время подумать.
А пока рядом с ним была Аолли, родная, живая, тёплая, ласковая. Она уткнула холодный мокрый нос ему в шею; он в ответ нежно вылизал её уши. Тихо-тихо, чтобы никто не услышал, рассказал ей свой замысел. Аолли крепко обняла его и на ухо рассказала, как им восхищается и какой он умный и смелый. Уаиллар с трудом справился с возбуждением, полагая унизительным ласкать супругу под взглядами круглоухих — а у него не было сомнений, что их держат под постоянным присмотром.