- Эй, малыш, – Гарри усадил совёнка к себе на ладонь и ласково почесал его шейку. – Ты только не обижайся на него. Это он не со зла. На вот, съешь печеньице.
Тихо улыбаясь, Поттер пригладил мягкие пёрышки Сычика, растрепавшиеся с дальней дороги. И пока совёнок, довольно и благодарно урча, с аппетитом грыз угощение, помогал ему придерживать, слишком большой для него, кружок овсяного печенья. Наблюдая за Сычиком и не переставая гладить его мягкие пёрышки, Гарри становилось немного грустно. Не только потому, что Сычик напоминал ему о Сириусе. И даже не потому, что после смерти крёстного, ему больше никто не присылал писем (Дамблдора и миссис Уизли Поттер в расчёт не брал), а потому…что ему, порой, очень не хватало его красавицы-Букли! Потеря ближайшего пернатого друга в операции «семь Поттеров», Гарри далась нелегко. Он тосковал по ней. И это назойливое чувство утраты, каждый раз отзывалось в его груди тупой болью, когда в окна Большого зала, десятками, врывались крылатые почтальоны. Одно время Поттер раздумывал над покупкой другой совы. Даже допускал мысль, чтобы приобрести точную копию Букли. Но каждый раз передумывал в самый последний момент, понимая, что, возможно, он без труда найдёт другую такую же полярную сову, но вот именно Буклю – уже никогда! А потом…в его жизни появился очень яркий просвет в виде многоликой, родовитой «птицы высокого полёта», названной в честь таинственного Лунного Дракона, и боль утраты, наконец, притупилась. А вместо непроглядной тьмы впереди, Гарри узнал, как выглядит то самое, недосягаемое, Небо, раскрашенное сотнями взрывающихся фейерверков, когда на тебя смотрят самые красивые и любимые серые глаза Драко! Смотреть на Сычика было забавно: тот, хоть и был невелик росточком, но всегда старался не уступать ни в чём более взрослым совам. Особенно Гарри веселился, когда этот малый, почти как человек, важно задирал свой клюв, после каждой успешной доставки, и смешно вытягивал шейку, ожидая похвалы. За неимением собственной пернатой отдушины, Поттер в последнее время всё чаще баловал этого крошечного совёнка, закармливая до отвала вкусностями и ласково почесывая холку. И старался убедить себя, что в свете назревающего противостояния, заводить нового питомца было бы крайне безответственно. И даже когда Гарри почти удавалось найти массу аргументов «за», он вспоминал, как Букля, кружа около летящего мотоцикла, приняла на себя удар зелёной вспышки Непростительного, в последний раз хрипло вскрикнула и камнем упала куда-то в заоблачную лондонскую тьму… «Ну, почему?! Почему все, кто мне близок и дорог, вечно должны подвергаться смертельной угрозе?» – каждый раз с горечью спрашивал себя гриффиндорец. И перед его мысленным взором тут же возникали лица родителей, Сириуса, Грозного Глаза Грюма и верной спутницы Букли – все они погибли, защищая его. Из-за него… Поглаживая Сычика, Гарри, уже в который раз, поклялся себе, что больше не допустит подобного! Он сумеет одолеть Волан-де-Морта и сберечь всех тех, кто ему небезразличен! И, в особенности, одного из них… Самого драгоценного и дорогого сердцу... Своего хрупкого и светлого, словно лучик надежды, в тёмном царстве хаоса и страданий, «журавлика»… Своего неземного Лунного Дракона… Своего Драко! Поттер поднял голову, ища глазами Малфоя, и тот, будто почувствовав его пристальный взгляд, осторожно посмотрел в ответ. В то же время, протягивая своему чёрному филину, сидящему на плече, угощение, Драко слегка приподнял брови, и в серебре его обманчиво-равнодушных глаз, Гарри отчётливо прочёл немой вопрос. Улыбнувшись лишь уголками губ, Поттер, слабо мотнул головой, как бы говоря: «Ничего», а затем перевёл взгляд на филина и одними губами сказал: «Красивый!». Пряча улыбку, Драко вкрадчиво кивнул и, чтобы их немой диалог не привлёк к себе ненужное внимание однокурсников, первым отвёл от Гарри взгляд, почёсывая своего филина. Но тут за спиной Поттера раздался странный щелчок и, даже при свете белого дня, половину гриффиндорского стола осветила яркая вспышка колдокамеры. Гарри вздрогнул от неожиданности, когда совы, всё ещё сидевшие на столах подле своих адресатов и хозяев, как по команде, испуганно взмыли в воздух, а над его ухом раздался весёлый клич Колина Криви:
- Привет, Гарри!
Резко обернувшись и вскинув голову, Поттер вполне ожидаемо увидел восторженное и красное, как варёный рак, лицо Криви, который сжимал в пальцах свою камеру и, даже по прошествии почти шести лет совместного обучения на Гриффиндоре, смотрел на него всё так же пристально и заворожённо, как и в момент их первой встречи.
- Привет, Колин, – несколько оторопело произнёс Поттер и, чисто из вежливости улыбнувшись в ответ одними губами, не стал просить его отойти подальше, а сам незаметно сместился чуть левее по скамье.
Сколько Гарри знал Колина, у того была жуткая привычка следовать за ним по пятам со своей колдокамерой и множеством нескончаемых вопросов, а также подкрадываться со спины и, что больше всего его напрягало, постоянно нарушать «личные границы», подходя вплотную настолько непозволительно близко, что это выглядело почти интимно.
- Ты помнишь моего брата, Дениса? – всё также, задыхаясь от восторга, перед лицом своего кумира, пролепетал Колин, и рядом с ними тут же возник младший Криви.
Поттер кивнул и всё с той же вежливой улыбкой продолжал молча смотреть на двух братьев, похожих друг на друга практически, как две капли воды: с одинаковыми мышино-коричневыми волосами и большими, наполненными каким-то неугасаемым энтузиазмом и фанатичным блеском, карими глазами. О Денисе он помнил лишь то, что тот вечно следовал за Колином, как хвостик, и, похоже, перенял от него манеру при любой возможности нахваливать «многочисленные таланты» Гарри прилюдно. Увлёкшись и всецело переключившись на свои отношения с Драко, с начала учебного года Гарри каким-то чудом удавалось практически не замечать или успешно избегать общества их обоих. Но, в отличие от большинства девчонок, которые только мило улыбались и бросали в его сторону призывные взгляды из-под пышных пучков омелы, Колин не терял времени даром и, если уж ему хотелось подойти к Гарри, то он брал его своим «невинным» напором и чаще всего добивался-таки ожидаемого внимания, пусть даже ненадолго.