- Охренеть! – несдержанно выразился Уизли. – Думаете, это дело рук…Сами-знаете-кого?
- Надо признать, очень похоже на то… – растеряно кивнула Грейнджер и свернула газету.
- Странно всё это… Очень. Странно, – сильно хмурясь и глядя куда-то в одну точку перед собой, Гарри судорожно «полировал» пальцами лоб. – Что за игру затеял Волан-де-Морт? Если предположить, что Скримджера убрали по его приказу, то почему ничего не слышно о Пожирателях Смерти и о нём самом?
- Возможно, он скрывается за спинами своих людей, внедрённых в Министерство, и действует, манипулируя ими «из-за кулис»? – высказала свою гипотезу Гермиона. – Мы же не знаем обо всех кадровых перестановках.
- Не в характере Волан-де-Морта довольствоваться «вторыми ролями», – скептически заметил Поттер.
- Ну, может он со временем поумнел и теперь не торопится с наступлением?! – продолжала отстаивать собственную точку зрения Грейнджер, и Гарри не смог с ней не согласиться.
- Точно! – щёлкнул пальцами Рон. – Это всё папаша Малфоя! Наверняка ведь перетащил своих дружков-пожирателей в соседние кабинеты!
После этого короткого обсуждения вся троица, как и многие из тех, кто также успел прочесть эту статью в «Пророке», погрузилась в мрачные размышления, выстраивая всевозможные теории по поводу того, во что это может для них для всех вылиться. Какая-то часть Гарри не хотела смотреть в сторону преподавательского стола, страшась получить подтверждение своим самым ужасным догадкам и домыслам. Но гриффиндорский дух всё же взял над ним верх и, пройдясь оценивающим взглядом по лицам профессоров, он отметил лишь то, что все они, хоть и старались выглядеть невозмутимо, но всё равно, время от времени, встревожено переглядывались. Поттеру было жаль только того, что директор Дамблдор вновь пропадал неизвестно где, торопясь разыскать оставшиеся крестражи. Приободряющие слова и ораторские способности этого умудрённого жизнью волшебника сейчас были бы как нельзя кстати, чтобы помочь успокоить и предотвратить нарастающее волнение среди учеников!
- Гарри, – отчего-то шёпотом обратился к другу Уизли, опасливо поглядывая на филина. – Он тебя не пугает?
- Кто? – непонимающе моргнул Поттер, но, посмотрев туда же, куда и Рон, неожиданно рассмеялся. – Фиделис? Рон, ты чего!?
- Просто… Он ведёт себя как-то… Нууу…больше, как цепной пёс, чем как почтовая сова…
- Так он и не «сова», Рон! Он – филин! – Поттер довольно поморщился, когда Фиделис поддел клювом дужку его очков.
- К тому же, – как обычно, без приглашения вмешалась Гермиона, – его имя вполне оправдывает манеру поведения! Думаю, он действительно будет тебе верным и преданным другом, Гарри!
- Я в этом даже не сомневаюсь! – с готовностью подтвердил Гарри и подал Фиделису дольку нарезанного яблока.
Немного стушевавшись, Уизли почесал за ухом и постарался оправдаться:
- Нет, он, конечно же, крутой! Я не спорю! Но…если честно… Когда он вот, как сейчас, на меня пялится, у меня даже мурашки по телу стадами бегут!
Поттер не стал никак комментировать замечание Рона, нутром чуя, что, если скажет хоть слово, весь их диалог опять сведётся к одному: «во всём виноват Малфой». И снова ему на выручку пришла Гермиона, которая в последнее время, по мнению Гарри, стала проявлять просто необычайные чудеса проницательности.
- Так ты не знаешь, кто конкретно тебе его подарил? – поинтересовалась она, опираясь на сложенные перед собой руки, и, слегка наклонившись вперёд, улыбнулась филину.
- Нет, Герм. Не знаю, – с удовольствием сменив тему, Поттер слегка равернулся к подруге полубоком, чтобы ей не пришлось тянуться через него с угощением для Фиделиса. Тот хоть и был сыт, но, бросив на хозяина лишь мимолётный взгляд, аккуратно принял угощение из рук Гермионы.
- Вежливый какой, – хихикнула Грейнджер и села ровнее, заканчивая собственный завтрак.
- Слушай, дружище, – вновь подал голос Уизли, и Поттер мысленно позволил себе сокрушённый вздох, – я вот тут подумал… Может всё-таки не надо было принимать такой дорогой подарок от какой-то там незнакомки?
- Рон, ты меня удивляешь! – Гарри всё же повернулся к нему вполоборота и, наклонившись поближе, добавил так тихо, чтобы его мог слышать только он: – Я скорее ожидал услышать что-то подобное от Гермионы, но…ТЫ?!
- Нет, ну-у-у… Это, конечно, да, – нервно улыбаясь, Уизли заёрзал на скамье. – Но вдруг эта Ева какая-нибудь ненормальная или одержимая психопатка? Вдруг этот филин взбесится ночью и выклюет тебе глаза? Может эта девчонка – вовсе не девчонка!? А, как и Малфой с его папашей, слуга Сам-знаешь-кого?!
- РОН, ПРЕКРАТИ! Или ты опять хочешь, чтобы мы поссорились?– не выдержал Поттер, повышая голос, и вперил в него острый и очень красноречивый взгляд. Фиделис на его плече тоже возмущённо ухнул, гневно распушая перья, Гарри даже пришлось поднять руку, чтобы успокоить филина.
Покусывая губы, Грейнджер развернула «Ежедневный Пророк» и старательно делала вид, что очень заинтересована изучением ещё не просмотренных страниц.
- Я? Нет. Конечно, нет, Гарри! Да я так…просто… – покраснев, Рон отвернулся к другому краю стола. Но, будто увидев там что-то ещё более неприятное, порывисто развернулся обратно к своей тарелке и со всей злостью вонзил вилку в новую сардельку.
- Иногда мне кажется, что у тебя уже развилась настоящая паранойя. Ты в любой мелочи видишь только Малфоя! Забудь ты о нём, Рон, и живи спокойно, – всё же решил высказать другу Поттер, едва шевеля губами, так как их разговор «на повышенных тонах» уже стал привлекать слишком много внимания. А Гарри вовсе не хотел, чтобы его сокурсники опять стали от него шарахаться, как после того случая с гиппогрифом.
После своих слов, Поттер судорожно выдохнул, и, поднявшись со скамьи, с почти идеально ровной осанкой, покинул Большой зал, не став никого дожидаться.
\
Так как (в свете участившихся исчезновений и нарастающих волнений общественных масс) некоторых учеников родители самостоятельно забрали из школы сразу же, после написания полугодовых контрольных работ, то в этот раз большинство уютных купе Хогвартс-экспресса были наполовину пусты, либо и вовсе не заняты. В одном из них как раз и предпочла удобно расположиться «золотая троица». После такого насыщенного на события и новости утра, они, вопреки первоначальному плану, решили побыть вдали от своих однокурсников, которые в общем вагоне всем скопом играли в «плюй-камни», веселились, пели рождественские песни и поглощали волшебные сладости. Гермиона, не изменяя своим привязанностям, погрузилась в чтение очередной книги. А Рон, до сих пор немного дуясь на замечания друга, демонстративно смотрел всю дорогу исключительно в окно, не сдвинувшись с места, даже когда в их купе заглянула ненадолго Джинни. Гарри же большую часть времени задумчиво наблюдал за, спящим в своей красивой и искусно выполненной клетке, Фиделисом. И удивлялся тому, что даже во сне, тот умудрялся не терять своей внушительной статности. Поттер намеренно не отпустил филина самостоятельно лететь в «Нору». Позволил себе некий маленький самообман… Будто и сам Драко тоже где-то рядом. Сидит, как и в прошлые разы, в том же поезде, за несколько купе от него и по-прежнему изображает из себя на публике слизеринского змеёныша! Вот только понаблюдать за ним даже с помощью Мантии-невидимки пока не удастся. Но Он здесь. Совсем близко. Ничего, уверял себя Гарри, всего каких-то две недели, и они снова будут вместе! Они расстались только вчера вечером, а на душе у Гарри уже было так паршиво и тоскливо, что он даже не представлял, чем можно было бы заняться и на что отвлечься на время разлуки. И что он только раньше делал? Искоса глянув на друга, он опять тихо и тяжело вздохнул. Похоже, с таким настроением, его каникулы в «Норе», при тесном соседстве с Роном, будут тем ещё приключением и испытанием на прочность! Конечно, оставаться в Хогвартсе без Драко и друзей тоже было бы не легко, но даже это уже начинало казаться Гарри куда более удачной идеей, чем лицезрение физиономии разобиженного Рона. Да и Джинни, ни с того ни с сего, надувшаяся на него, будто пузатый рождественский шар, тоже нисколько не добавляла Поттеру оптимизма. Поудобнее облокотившись спиной на боковую стенку вагона, Гарри вытянул на сиденье ноги, надёжно подпирая клетку с Фиделисом, и, расслабившись, закрыл глаза. Отпустив свои мысли на свободу, он позволил им плавно перетечь в знакомое, сладостное русло грёз и фантазий. И они привычно захватили его воображение, раскрываясь в нём, словно прекрасные цветы, тянущиеся своими нежными лепестками, к светлому образу Его многоликого и такого удивительно чувственного Драко, как к ласковым лучам весеннего солнца… Драко… Манящий, тёплый свет и игривый блеск его чарующих серебристых глаз, дополненный мягкой и лукавой улыбкой на приоткрытых и заманчиво увлажнённых губах, ярким образом возник во всей своей красе под закрытыми веками Гарри. «Интересно, почему именно «Fidelis*»? – задумался вдруг Поттер. «Верный»…Хм… Хотел ли Драко этим что-то сказать? Или это уже просто мои личные «игры разума»? – но, вновь с тоской вздохнув, остановился на самой главной мысли: – Как ты там, Драко?» – и вскоре опять с головой окунулся в сладостный мир радужных фантазий и даже не заметил, как уснул с улыбкой на лице. Комментарий к Глава 18. «Рождественские подарки» Fidelis* (лат.) – верный