- Прекрасно сказано, господин Министр, – голос отца вырвал Драко из размышлений. Люциус поднял свой бокал и торжественно объявил: – Думаю, за это стоит выпить!
Поддерживая Толстоватого и хозяина дома, остальные гости последовали их примеру и тоже подняли вверх свои фужеры с напитками. На фоне скрипа перьев журналистов, защёлкали вспышки десятков колдокамер. Домовики в выстиранных и отбеленных передниках бесшумно засеменили по залу, заменяя опустевшие блюда и графины с вином, соками и водой. Когда все выпили за успех новой политики Министерства Магии, Пий уже менее официально обратился к Люциусу:
- Конечно, не стоит портить столь прекрасный вечер разговорами о делах. Но Вы позволите мне, Люциус ещё один вопрос?
- Я всегда буду рад ответить на все Ваши вопросы, господин Министр, – промокнув рот салфеткой, учтиво произнёс Малфой-старший. – И всегда к Вашим услугам.
- Приятно это слышать. А тем более знать, что пока в новом для меня ведомстве, есть такие надёжные, преданные, прекрасно осведомлённые о делах Министерства и разносторонне подкованные люди, как Вы, мой дорогой Люциус!
Драко внутренне поёжился. Столь не прикрытая лесть уже начинала ему надоедать. А Министр тем временем продолжал:
- Но мне бы хотелось знать Ваше мнение по поводу того, насколько сильно наше молодое поколение недополучает в школах, так необходимые им знания, которые наши предки завещали не забывать и ставить превыше всего, основывая школы для волшебников?
Люциус сразу смекнул, что говоря о «школах», Пий, на самом деле, имел ввиду одну, весьма конкретную – Хогвартс. Поняли это и журналисты, которые стервятниками скользили вдоль стен зала и, навострив уши, уже заносили свои Прытко-Пищущие перья над блокнотами с пометками для будущих статей. Вопрос, бесспорно, был не из разряда «лёгких» и требовал глобального подхода и рассуждений, которые Малфою-старшему действительно не хотелось озвучивать за праздничным столом. Напустив на себя серьёзный и деловитый вид, Люциус повернул голову в сторону сына и заглянул ему прямо в глаза. Нарцисса тоже повернулась вполоборота к сыну и приободряюще улыбнулась. Мгновенно почувствовав, как под таким пристальным и требовательным взглядом отца, сжались все внутренности, Драко уже знал, что скоро в разговоре потребуется его участие.
- Сложно однозначно либо в двух словах ответить Вам, господин Министр, – пространственно начал Люциус, переводя уже более смягчившимся взгляд обратно на Толстоватого и скользя бледными пальцами воль тонкой ножки бокала. – Мой сын, Драко, в этом году заканчивает Хогвартс, – Пий тут же с интересом оглянулся на Малфоя-младшего. – С самого рождения Драко, мы с супругой, естественно, старались воспитывать его в лучших традициях обоих наших древних и почитаемых чистокровных родов: Малфоев и Блэков. И я с гордостью и уверенностью могу полагать, что нам это в полной мере удалось, – нескромно заявил Люциус, высокомерно приподнимая подбородок и, улыбнувшись сыну, слишком хорошо знакомой Драко, пугающе мягкой, улыбкой, неторопливо продолжил: – Так что уровень его образования не будет содержать тех катастрофических пробелов, чего, к моему глубочайшему сожалению, я не могу сказать о большинстве у остальных учеников.
После подобных высказываний Люциуса, Пий Толстоватый, как впрочем, и многие гости, смерил Драко долгим, осоловевшим взглядом и, удовлетворённо кивая каким-то своим мыслям, вновь прислушался к хозяину дома.
- Мне кажется, что, в первую очередь, стоит ужесточить отбор и саму процедуру распределения студентов при зачислении их в учебные заведения, – Люциус слегка помедлил, делая многозначительную паузу и давая слушателям время для своеобразной подготовки к самой главной части своей речи. – Вплоть до того, что можно было бы открыть отдельную, – Малфой-старший намеренно выделил это слово, понижая голос и не скрывая своего явного презрения, – школу для маглорождённых детей и некоторых полукровок. Если в школе чародейства и волшебства смогут обучаться преимущественно чистокровные маги, то те же иностранные студенты, способные в будущем укрепить наши связи с другими странами и их Магическими сообществами, охотнее потянуться именно в наши учебные заведения. Да и программа образования в таком случае могла бы стать уже более углублённой и требовательной, так как детям чистокровных семей будет под силу освоить куда более сложные чары и заклинания, подпитываясь поддержкой именно древней родовой Магии.
В зале наступила странная тишина. Окинув быстрым, оценивающим взглядом гостей, Драко отметил, что многие застыли на своих местах, так и не донеся до рта бокал или вилку с, наколотой на неё, едой. Заявление Люциуса могло стать действительно революционным и перевернуть весь прежний жизненный уклад. Тем более, что и среди высших чинов Министерства Магии, в последнее время участились случаи продвижения по службе не вполне чистокровных волшебников… Поэтому все с замиранием сердца, не мигая, следили за реакцией Министра, понимая, что от этого могли в огромной мере зависеть дальнейшие судьбы и многих из них.
- Любопытно… – наконец, подал голос Толстоватый и, глядя куда-то вглубь своего бокала, пригладил пальцами остроконечную бородку. – В этом определённо что-то есть, мой дорогой Люциус. Но, – он внезапно оживился, снова расплываясь в широкой улыбке, – я думаю, будет лучше, если мы обсудим эту тему более подробно на следующей неделе у меня в кабинете.
- Несомненно, господин Министр, – слабо улыбнулся в ответ Малфой-старший.
- Кстати, а что Вы, наш юный лорд Малфой, думаете по этому поводу?
Все взгляды тут же приковались к Драко, который степенно восседал на своём месте и к этому моменту уже ожидал подобного вопроса. Журналисты, старавшиеся незаметно передвигаться за спинами гостей и домовиков, обслуживающих этот роскошный банкет, напрягли слух, не желая упустить ни слова.
- Я согласен со своим отцом, господин Министр, в том, что нашей системе образования не помешали бы некоторые изменения, – подражая манере поведения отца и пряча за этим отсутствие личного опыта произношения громких речей для столь обширной и высокопоставленной публики, Драко неторопливо растягивал слова и периодически делал почти театральные паузы.
- А что Вы скажете о предложении Вашего отца: отделить маглорождённых и некоторых полукровных волшебников от чистокровных? – продолжил напирать на юношу Толстоватый и, выжидающе приподняв брови, с добродушной полуулыбкой вгляделся в его бледное лицо.
Банкетный зал вновь погрузился в тяжёлое молчание, среди которого шорох шёлкового платья Нарциссы, с толикой растерянности и тревоги обернувшейся к сыну и тут же вперившей свой сосредоточенный, почти укоризненный, взгляд в лицо мужа, показался увеличенным по громкости в стократ. Драко нехотя попытался представить, как могла бы сложиться его жизнь, если бы предложения отца были одобрены ДО его поступления в Хогвартс, и он был бы лишён всякой возможности большую часть года проводить с Поттером-полукровкой под общей крышей Хогвартса... И кровь его стала стыть в жилах от ужаса и протестующих чувств. Незаметно сглотнув, Драко подверг тщательному контролю каждый свой жест, не позволяя подлинным эмоциям и нарастающему волнению отразиться на его, по-малфоевски непоколебимом, облике. Но вся его поза и слишком ровная, даже для него, спина свидетельствовали о том, что он был чрезмерно напряжён. Неприлично затянувшись, эта заминка в разговоре уже стала провоцировать подозрительные шепотки и взгляды гостей, как вдруг тишину банкетного зала вспорол сам хозяин вечера:
- Конечно, Министр Пий! – с нажимом начал Малфой-старший. – Конечно, Драко согласен с моим мнением! Он ведь истинный Малфой и никогда меня не разочаровывал. Драко всегда всецело разделял мои взгляды и убеждения и придерживался устоев нашей крепкой семьи, – высказался за сына Люциус, не допускавший даже малейшей мысли о том, что Драко когда-либо посмеет думать иначе!
- Ну что ж, – так же внезапно и довольно воскликнул Толстоватый и звонко хлопнул в ладоши, заставив опешившего Драко слегка вздрогнуть и очнуться. – Предлагаю тост! За прекрасных и гостеприимных хозяев этого восхитительного замка – преданных чистоте крови и традициям Малфоев!
Все дружно подняли свои бокалы и хором повторили:
- За Малфоев! – и по залу прокатился хрустальный перезвон, чокающихся фужеров.
Стиснув челюсти, Драко заставил себя изобразить на застывшем лице хоть какое-то подобие вежливой улыбки и, чувствуя, как горло сдавило тисками противоречивых эмоций, лишь едва заметно кивнул, отвечая на взгляды отца, матери и самого Министра. Сам он уже давно не был столь категоричен в обсуждаемых вопросах, но о том, чтобы сказать поперёк мнения отца хоть слово, тем более при всём министерском бомонде, до сих пор даже и не думал! Да, если уж быть предельно честным, Драко и раньше-то так яростно поддерживал идейные настроения отца скорее от досады и злости на то, что Поттер отверг его предложение дружбы. Но сейчас… Сейчас те пасмурные годы казались каким-то неприятным маревом, которое когда-то отравляло воздух вокруг него. Сейчас же его воздухом в полной мере был Гарри Джеймс Поттер, и мысль о том, что он может потерять его снова, пугала Драко, пожалуй, даже больше, чем возможный гнев отца! Гости до дна опустошили свои бокалы и, разрумянившись, заулыбались, попеременно прижимаясь друг к другу и позируя перед вспышками колдокамер. На специальный балкончик в возвышенной части залы вышли музыканты и сразу же весело заиграли, зазывая, досыта наевшихся и захмелевших, гостей на просторный танцпол. Люциус поднялся со своего места и торжественно объявил начало танцев, и, кавалеры сразу же поднялись следом, галантно отодвигая стулья своих дам и приглашая их на танец. Взяв сына под руку, Нарцисса медленно прошествовала с ним в другую часть зала и незаметно подвела к смутно незнакомой ему и уже немолодой паре волшебников.