Недовольно поджав свои маленькие губки, ребёнок скрестил на груди ручки и с силой откинулся на подушку. Прекрасно зная капризный характер своего сына, Нарцисса ничуть не обиделась, а лишь ласково разгладила подушечкой указательного пальца хмурую складочку меж его белёсых бровок, и, приобняв, легла на бок рядом с ним.
- Завтра, Драко. Я завтра обязательно расскажу тебе сказку.
- Обещаешь? – подозрительно покосился на неё мальчик.
- Обещаю, – мягко улыбнувшись, заверила сына Нарцисса.
- Ладно, – уже более миролюбиво согласился маленький Драко и стал поудобнее устраиваться в постели.
Взяв миниатюрную ручку сына в свою тёплую ладонь, Нарцисса с нежностью посмотрела на своё драгоценное сокровище, а затем перевела взгляд на их соединённые кисти. Развернув ручку малыша ладошкой вверх, она легонько коснулась её ухоженными ноготками.
- Щекотно, мам, – звонко рассмеялся малыш, но руку не отдёрнул. Напротив. Быстро успокоившись, он растопырил маленькие пальчики и с любопытством начал наблюдать за движениями матери. – Что ты рисуешь?
- Это пятиконечная звезда, Драко. Ты же у меня умный мальчик и уже умеешь считать. Смотри, – Нарцисса ещё раз повторила силуэт фигуры, вслух считая острые углы. – Это знак некоего дара свыше, таланта и избранности, – говорила она, вновь и вновь выводя форму пятиконечной звезды на крошечной ладошке сына. – А в её центре расположен драгоценный камень – гранат. Помнишь, как в моих любимых серьгах?
- Но у меня нет там никакого граната! – возразил маленький Драко, недоверчиво присматриваясь к своей ладошке и ещё больше растопыривая пальчики.
- А ты представь, что есть, – тихо смеясь, предложила ему мать, и Драко сосредоточенно уставился в центр воображаемой пятиконечной звезды, которую Нарцисса снова принялась чертить на его ладошке. – Этот камень, – интригующе поясняла она, – словно большое, пылающее огнём сердце, окружён надёжными гранями…
- У кого-то есть такое каменное сердце?! – непонимающе переспросил Драко, резко поворачивая голову и заглядывая матери в глаза.
- Нет, малыш, – улыбнулась Нарцисса и, не сдержавшись, поцеловала его в кончик любопытного носика. Это образное сравнение. Просто гранат – это камень, обозначающий страсть и любовь, а также яркий огонь взаимных чувств между двумя любящими сердцами, – договорив, она мягко улыбнулась, но, на всякий случай, уточнила: – «Яркий огонь» – это тоже образное выражение.
- А «страсть»? – немного брезгливо переспросил ребёнок, снова оглядываясь на мать и манерно вздёргивая светлую бровку, как это часто делал его отец.
- Страсть… – Нарцисса призадумалась, подбирая правильные слова для объяснения смысла этого понятия. Она никогда не была приверженицей того, чтобы врать ребёнку об истинном значении тех или иных вещей и никогда не сюсюкалась с сыном, хотя и безмерно обожала Драко. С ранних дней его жизни она обращалась с Драко, как со взрослым, как с формирующейся, но уже личностью. Нарцисса слишком хорошо понимала, что реальная жизнь окажется отнюдь не такой простой и лёгкой, какой бы она желала для собственного сына. И даже рассказывая ему сказки, она выбирала такие их сюжеты, чтобы, когда настанет время, Драко был к этой жизни полностью готов. А чтобы её маленький непоседа не задавал каких-нибудь щекотливых и не по годам откровенных вопросов, Нарцисса просто грамотно старалась лавировать в разговоре, стараясь предугадать его развитие, и избегая неловких тем. Но, видимо, в этот раз слегка увлеклась. Поэтому решила пойти «обходным путём» и, максимально передавая суть, воспользовалась сюрреалистическим аналогом, уже известных маленькому Драко эмоций, в качестве наглядного примера…
- Страсть, сынок, это когда… – Нарцисса на мгновение прервалась, с удовольствием отмечая то, как её любознательный сын, раз за разом всё увереннее выводит маленьким пальчиком пятиконечную звезду на её ладони. – Ты помнишь, что ты чувствуешь, когда на стол подают твои любимые эклеры?
Маленький Драко даже привстал на постели, оживлённо закивав головой. Его восторженные серо-голубенькие глазки при этом так мило округлились и заблестели неподдельным желанием заполучить свой обожаемый десерт, что Нарцисса тут же весело засмеялась, радуясь удачному выбору примера и реакцией Драко.
- Воот, – поучительно произнесла она. – Грубо говоря, можно сказать, что ты страстно влюблён в эклеры.
- А что? Они ещё остались? – нетерпеливо заёрзав, маленький Драко даже высунул из-под одеяла одну ножку, словно уже был готов бежать на кухню за любимым лакомством.
- Сладкое на ночь вредно, – с улыбкой осадила его мать, и он раздосадовано плюхнулся обратно на подушку.
Нарцисса знала, что сын не будет долго дуться, если его вовремя отвлечь, поэтому, как ни в чём не бывало, продолжила рассказывать о свойствах драгоценного камня:
- Считается, что гранат может вызывать у влюблённых мощное, воспламеняющее влечение друг к другу и наполнять их взаимоотношения радостью, – и, как она и предполагала, Драко очень быстро расслабился и обратился в слух. – Но при этом этот драгоценный камень не внушает влюблённым ложных чувств, а лишь усиливает их подлинные эмоции.
- Мам, а что такое «влечение»?
- Какой же ты у меня любопытный, Драко! – Нарцисса со смехом заключила сына в объятия, а отпустив, любовно пригладила его белоснежные, лёгкие, как воздушное облако, волосы. Приподнявшись на локте, она прижалась губами к его маленькой, розовой ладошке и почти шёпотом добавила:
- Спи, моя «звёздочка»…
Драко открыл глаза и погладил большим пальцем изображение пятиконечной звезды на небольшой сфере, венчавшей рукоять. Эти воспоминания натолкнули его на мысль, что этот странный кинжал уже тогда, скорее всего, принадлежал его матери, и та, определённо точно, знала, для чего он служит! Отложив серебряный кинжал в сторону, Драко достал из шкатулки блокнот и, открыв его, прочёл своеобразный эпиграф-вступление:
«Лишь истинно влюблённым двум сердцам,
Которым Госпожа Любовь воткнула в грудь свои клинки, как жала,
Соединяя и навеки смешивая кровь,
Дано познать всю Силу Магии Её кинжала»
Цедрелла Уизли (Блэк)
1945 г.
Поражённо округлив глаза, Драко ещё раз перечитал подпись. А затем ещё раз. И ещё. И в очередной раз неверяще моргнул. Будучи прекрасно осведомлённым об истории обоих родов своих родителей и их генеалогических древ, он никак не ожидал найти в тайнике матери вещь, принадлежащую женщине, которая была выжжена с родового гобелена Блэков за брак с предателем крови Септимусом Уизли! Малфой инстинктивно скривился, вспомнив, обильно конопатое, долговязое и косматое рыжеволосое создание, которое, лишь впоследствии череды каких-то кошмарных недоразумений являлось не только его горе-родственничком и позором для славных родов Малфоев и Блэков, но ещё и умудрившееся когда-то стать лучшим другом Его Гарри! Раздражённо передёрнув плечами, Малфой успокаивал себя только тем, что сейчас сам он находился в куда более завидном положении в развитии их отношений с Поттером, чем пошатнувшаяся дружба Гарри с Уизелом! Но ехидная усмешка быстро сползла с его бледного и красивого лица, как только он вспомнил о статье Скитер в утреннем номере «Ежедневного Пророка». Драко оставалось только надеяться, что Поттер не окажется конченным идиотом, способным поверить в его искреннее желание жениться на какой-то там Астории Гринграсс, которую он видел-то всего лишь второй раз в жизни! Особенно, после всего, что между ними было!? Но, честно признавшись себе, что на месте Гарри, он бы разнёс всё к Мордредовой матери, Драко передёрнул плечами и дал себе слово, что, как только они вернуться в Хогвартс, он выбьет из этого тупоголового гриффиндурка весь дух, если Поттер только посмеет отвернуться от него из-за этого несусветного бреда! Постаравшись успокоиться и ещё раз перечитав эпиграф, Малфой попытался вникнуть в его завуалированный смысл. Он хотел понять: действительно ли эти строки писала женщина, заранее осознававшая, что своими чувствами, пусть и к чистокровному, но всё же предателю, она добровольно перечёркнёт всякие отношения со своей семьёй, гарантировавшей её безбедное существование и вполне конкретные перспективы, и всё её дальнейшее благополучие будет зависеть от сомнительного представителя семейства Уизли? Понимала ли Цедрелла, что Блэки навсегда отрекутся от неё и даже имя её запретят произносить в разговоре!? Драко подпрыгнул на месте, когда в дверь его спальни тихонько постучали и писклявый голосок, всё ещё напуганного, Трикси возвестил молодого хозяина о том, что его родители проснулись и ждут в Северной столовой к завтраку.
- Передай, что я скоро спущусь, – крикнул через плечо Драко и стал носиться по комнате, собираясь, со скоростью своего «Нимбуса».