- Но я-то не хотел всего этого! НИЧЕГО из этого! – вновь повысил голос Малфой. – ЭТО, случайно, не приходило в твою тупую башку, Поттер!?
- Нет, представь себе! А я-то, дурак, ещё хотел бороться за нас… – беспощадно протянул Гарри и, покачав головой, картинно вздохнул.
- Знаешь, что?! А катись-ка ты, на́хрен, к Волан-де-Мортовой матери, По́ттер! – со всей ненавистью выплюнул ему прямо в лицо Малфой и даже не заметил, как впервые, без малейшей заминки, произнёс вслух новое имя Тома Рэддла, держащее в первобытном страхе весь магический Мир.
Поттер так резко вскинул руку, что Драко отшатнулся и, распахнув глаза, изумлённо уставился на его зависшую в воздухе ладонь, не в силах поверить, что Гарри смог бы его ударить. Теперь, когда они уже давно позабыли о былой вражде... Казалось, они целую вечность напряжённо буравили друг друга ожесточёнными взглядами, не моргая и только громко сопя. В конце концов, Поттер с силой сжал пальцы в кулак и, медленно опустив руку, отвернулся.
- Похоже, – ещё спустя несколько долгих минут угрюмого и подавленного молчания, глухо заговорил Драко, – зря я не находил себе места, считая минуты до нашей встречи!
- А я, значит, от нечего делать по полдня гонял на метле с Фиделисом?! – будто нехотя ощетинился Поттер. Слова его были резкими, но голос, хоть и звучал обиженно, казался вялым и почти безжизненным.
- Мог бы так не утруждаться, – огрызнулся всё ещё заведённый Малфой, искоса поглядывая на него из-под удлинённой чёлки. – Уверен, что мелкая Уизлетта с радостью скрасила бы твои каникулы!
- Предлагаешь брать пример с тебя? – презрительно выдавил Гарри, не отступая, и кривовато усмехнулся.
– Какая же ты скотина, Поттер! Тупоголовая. Бездушная. Сволочь! Ненавижу тебя! – в серых глазах быстро закипали злые слёзы. – Да я думать ни о чём, кроме тебя, не мог! Это у тебя всё просто: психанул – вскочил на метлу и поминай, как звали! А некоторым приходится быть ответственными и думать не только о себе и собственных желаниях!
- То есть, ты хочешь сказать, что, едва переступив порог Хогвартса и ворвавшись к тебе в душ, я думал только о СЕБЕ и о СОБСТВЕННЫХ ЖЕЛАНИЯХ?! Да я из Мунго сбежал чуть ли не в одной больничной сорочке, чтобы только увидеть тебя скорее! – Гарри мысленно драл на себе волосы и ругал себя за грубость. Не так. Ох, совсем не так он хотел признаться Драко, как мчался босой под Мантией-невидимкой по холодным ночным коридорам лечебницы Святого Мунго, в надежде увидеть Его! Но Малфой, горделивый засранец, жалил в ответ, вместо того, чтобы признать, что, наконец-то, был не прав. Поэтому обидные слова вырывались изо рта Гарри бурным потоком неуправляемой реки боли, и он чувствовал, что уже не сможет остановиться, пока не выместит на нём всё, что ему довелось пережить, пока он был уверен, что Драко его предал!
- Вот только я уже очень сомневаюсь, – отчаянно жестикулируя, горячо продолжал он, не давая Малфою возможности и рта раскрыть, – что тебе захочется отказываться от красивой жизни под крылышком у родителей! Ты же привык купаться в роскоши и выполнять папочкины указания, а, лорд Малфо́й?! Ничегооо… – приторно-сладко улыбаясь, нравоучительно протянул Поттер. – Наиграешься «в любовь» со мной, юношеские гормоны поутихнут, и Люциус как раз организует вам пышную свадебку!
Жестокие слова Гарри поразили и оскорбили Драко до самой глубины души! Как мог Поттер до сих пор думать, что он согласится вновь превратиться в послушную марионетку своего отца!? Что сможет жить…без Него?! Это после всего-то, что между ними было
Закончив свою пламенную, обличительную речь, Гарри даже не успел сделать вдох, как Малфой резко подался вперёд, коротко размахнулся и со всей силы заехал ему по носу. Дужки, сминаемых его кулаком, очков выгнулись в обратную сторону, а круглые стёкла пошли мелкими трещинками. Совершенно не ожидав удара, Поттер взвыл и, зажимая пальцами разбитый в кровь нос, слепо уставился на Драко. Малфой же тихо шипел рядом сквозь сжатые челюсти и, раскачиваясь взад-вперёд, зажимал ушибленный кулак между колен. Но, даже несмотря на боль в руке и слабое моральное облегчение, он всё ещё чувствовал себя невероятно разъярённым и оскорблённым!
- Ды мде дос сломал! – запрокидывая голову и утирая запястьем хлещущую кровь, шокировано заявил Гарри и пытался нащупать свои очки. Точнее, то, что от них осталось.
- И поделом! А надо было, вместо носа, сразу твою тупую башку оторвать! – зло процедил Малфой, но сам же направил палочку в лицо Гарри и, прорычав какое-то незнакомое Поттеру заклинанье, легко вправил ему нос, а затем, починив разбитые очки, бросил их прямо ему в руки.
Неверяще хлопая глазами, Гарри осторожно ощупал переносицу и с удивлением отметил, что нос его вновь цел, а кровь на лице и руках исчезла.
- Эм… Спасибо? – почему-то вопросительно и с опаской произнёс он, водружая свои починенные очки на законное место. – Это что? Такой своеобразный способ выражения симпатии? – он глупо хихикнул, но, заметив угрюмое выражение лица Малфоя, сразу же прекратил улыбаться. – Брось, Драко, – Гарри поморщился. Чуть притупившаяся, после неожиданного выпада Драко, боль в районе солнечного сплетения, снова начала скрести сердце.
– Ты можешь снова сломать мне нос, – обречённо продолжал он, – если тебе от этого станет легче. Но мы оба знаем, что Люциус не отступится. И, рано или поздно, но ты всё равно поведёшь её под венец, – Гарри сглотнул и, понурив голову, закончил совсем тихо и печально: – И продолжишь род Малфоев…
Драко негодующе сжал кулаки.
- Ты так ни хрена и не понял, Поттер? – заорал он, нависая над ним, как разъярённая гарпия. Гарри нехотя посмотрел на него. – Да пусть я буду проклят навеки своим родом и отцом, но, знаешь, плевать я хотел на все его приказы! Потому… – Драко нечаянно осёкся, гулко сглатывая, но глаза его, цвета низко нависшей грозовой тучи, источали такую решимость, что не было сомнений – он ни за что не отступится от своих слов. Гарри ещё ни разу не видел его таким и невольно замер, чувствуя, как возмущённо пульсирует Магия «Выручай-комнаты».
- Потому что… – голос Драко задрожал. Он с шумом выдохнул и с жаром твёрдо заявил: – Да потому что я люблю тебя, придурок! Люблю! И всегда любил! Несмотря ни на что! Люблю… Я… – он смущённо потупил взгляд, но Гарри видел, как расслабленно начали опускаться его плечи, будто Драко впервые за долгое время смог сбросить с них какой-то невидимый груз, а затем внезапно спрятал лицо в ладонях и тяжело задышал ртом.
Ошарашено моргая, Гарри не верил собственным ушам. Такие простые, потрёпанные сотнями поколений, три слова… Три крошечные капли в бесконечном океане человеческих чувств и эмоций… Эти, самые заветные и значимые, три слова в устах Драко, как раскаты грома среди ясного неба, прозвучали так отчаянно и надломлено, что сердце Гарри взволнованно пропустило несколько ударов. Хоть сам он никогда не был силён ни в красивых ухаживаниях, ни в речах…но это скомканное и почти ожесточённое признание Драко показалось Гарри самым прекрасным из всего, что он когда-либо слышал! Убедившись на собственном опыте, что Малфой тоже по своей природе и воспитанию был не склонен к проявлению подобного рода сантиментам, а, уж тем более, их озвучиванию – это спонтанное признание Драко приобрело для Гарри какой-то свершено сакраментальный смысл! Внезапность выбранного Драко момента застала Поттера врасплох. Он так и сидел, растерянно моргая и немо открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба. Даже кровь в его жилах, казалось, из-за шока замедлила свой бег. И пока Гарри пытался переварить услышанное, он всё смотрел и смотрел в широко открытые, застывшие в ожидании, с причудливо пляшущими в расширившихся зрачках языками пламени от камина, и невероятно красивые глаза Драко, и всё никак не мог поверить в то, что всё это происходило наяву… Последние несколько дней, что он провалялся под строжайшим надзором в самой отдалённой и сверхзасекреченной Авроратом палате Святого Мунго, Гарри только и мечтал, что, вернувшись в Хогвартс, он первым делом встретит Драко и, заглянув в его глаза, сразу же поймёт всю нелепость своих переживаний. Благодаря одному только этому взгляду, почувствует, что Драко не покинет его, хотя бы до финальной битвы с Волан-де-Мортом… И сейчас, когда Гарри, наконец-то оказался там, куда так стремился всем своим существом, он неотрывно вглядывался в эти бездонные серые глаза и видел в них столько скрытого внутреннего Света и непоколебимой Веры, что часто забывал сделать очередной вдох. А проникнувшись его жгучей Верой в Них, вместе, Гарри, будто прозрел и, наконец, уверовал сам, что признание Драко не было простым (хоть и очень желанным!) плодом его воспалённого воображения! Уверовал, что Драко так же сильно скучал по нему и ждал встречи, как и он сам! Понёсшимся радостным галопом сердцем почувствовал, что Его Драко так же отчаянно нуждался в нём! Что он…был верен ему…всегда…до конца… Оба безошибочно ощутили, как каждое из этих трёх избитых, но таких важных слов, словно тяжёлая капля, упало в наполненную нерастраченными эмоциями и чувствами, чашу, пуская широкие круги по воде. И эти три крошечные капли, переполнив её, будто разрушили последнюю преграду, и плотину запертых эмоций прорвало… В то же мгновение, застывшая поначалу кровь Поттера, вдруг заволновалась, забурлила в юношеских жилах, как проснувшийся вулкан, и хлынула бешеным потоком, насыщенным пузырьками счастья, в каждый уголок его тела, несясь по хитросплетённой паутине вен и сосудов и высвобождая мощные потоки его Магии.