- Мы должны принести клятву на крови?
- Да.
- Ты же знаешь, что это считается Тёмной Магией, – Гарри не спрашивал – он утверждал. И голос его при этом звучал почти осуждающе жёстко.
После того, что он узнал об источнике собственной магической силы, подпитываемой частичкой души Волан-де-Морта, ему меньше всего хотелось быть причастным ещё и к тёмномагическим ритуалам!
- Это сейчас подобное считается Тёмной Магией, – терпеливо начал объяснять Малфой, деловито жестикулируя. – А раньше, очень-очень давно, когда волшебники могли жить открыто и маглы почитали их, вместо того, чтобы сжигать на кострах, ритуалы, основанные на крови, были вполне законны, а в некоторых случаях даже обязательны. Такую клятву невозможно нарушить и просто пойти на попятную. Она даётся добровольно. Раз и навсегда, – он горизонтально рассёк ладонью воздух, акцентируя внимание на важности этого момента, и сердце Гарри грустно сжалось в груди.
- По сравнению с такого рода клятвой, – тем временем продолжал Драко, – можно сказать, что Непреложный обет – вообще ничего не значит! Каждый чистокровный волшебник, принадлежащий к древнему роду, знает об этом. Только, после Первой магической войны и свержения Грин-де-Вальда, Министерству стало выгоднее наложить запрет на использование большинства подобных ритуалов. Они трусливо опасались любого всплеска волнений в магическом обществе, поэтому и пытались обезопасить себя всеми возможными способами! Вот только современное общество и без того нашло верный способ себя…эмм… «обезопасить», – Малфой брезгливо хмыкнул, а Гарри сжал губы в жёсткую линию – он ненавидел, когда красивое лицо Драко искажали ледяные черты Люциуса.
- То есть? – как можно более беспристрастно уточнил Поттер.
- Видишь ли… Спариваясь с маглами, – поучительно начал разъяснять Малфой, явно позаимствовав это презрительное, больше подходящее для животных, выражение у Люциуса и ничуть не смущаясь своего подсознательного подражания отцу, – и смешивая с ними не только свою кровь, но и культуру, волшебники всё чаще стали забывать об истинной трактовке магической сути кровной Магии и связанных с ней ритуалов. И это происходило уже вовсе не из-за наложенного Министерством запрета… А потому, что они банально растеряли все древние познания об этой стороне Магии. Нет чистокровных родов – нет и традиций! Ты никогда не задумывался, что лояльность Министерства, – с ленцой растягивая гласные, произнёс Малфой, и глаза его хитро блеснули из-под длинных ресниц, – к подобного рода, скажем так…связям – отличный ход для «разбавления», а, следовательно, и ослабления общества? Как показывает практика, маглорождённые, едва окунувшись в наш «сказочный» для них мир, теряют голову и, дорвавшись до возможности «творить чудеса» готовы на всё, лишь бы больше никогда не возвращаться в свой заурядный, лишённый всякой магии и волшебства, магловский «серый» мирок! А Министерство, в свою очередь, получает послушных рабов, гнущих спину на благо их политики и взглядов. Очень удобно! Не то, что чистокровные семьи, знания которых об устройстве магического мира уходят корнями куда глубже и дальше, чем было организованно само Министерство Магии, и которым есть что противопоставить и чем защитить свои интересы! Если рассматривать это, как политический манёвр, то, должен признать, он достаточно эффективен! Сам посуди: слабым, бездумным стадом манипулировать гораздо проще… – довольный собой и своей эффектной речью, Малфой гордо задрал подбородок и откинулся назад, опираясь на, выставленные позади себя, ладони.
- Ты говоришь, прямо как твой отец, – нехотя признался Гарри, пытаясь не поддаться вполне логичным доводам Драко и усердно глядя исключительно на несгорающие дрова в камине.
- В этом я согласен с его мнением, – твёрдо кивнул слизеринец, не испытывая ни малейшего угрызения совести.
- А в чём же тогда не согласен? – холодно поинтересовался Поттер, напрягая желваки на скулах и всё ещё упрямо не желая смотреть на Малфоя.
Драко долго и угрюмо молчал, обдумывая что-то, и Гарри нехотя повернул к нему голову.
- А ты сам не знаешь? – нарушил тишину Драко и обиженно выпятил нижнюю губу.
- Нет. Не знаю, – едко отчеканил Поттер, скрещивая на груди руки и сжимая пальцы в кулаки. – Объяснишь?
Закрытая поза Поттера раздражала Малфоя, но он действительно хотел, чтобы Гарри понял его мотивы.
- Гарри, – неторопливо облизав губы, Драко заёрзал на месте, – я тот, кто я есть! Я – Малфой! И с этим ничего не поделаешь. Но тебе, наверное, кажется, что если я внешне практически копия своего отца, то и внутри у нас с ним одинаковая «начинка»? – его подбородок медленно опустился, почти прижавшись к груди, а аккуратная бровь красиво изогнулась, подчёркивая лукавый, фирменный взгляд серых непроницаемых глаз.
Гарри хотел бы возразить, но поражённо и заворожённо продолжал смотреть на Драко, не в силах даже мотнуть головой.
- Да, во мне много от истинного Малфоя, – тем временем продолжил Драко, непроизвольно приосаниваясь и снова гордо задирая нос. – В детстве я мечтал походить на отца во всём. И, наверняка, рано или поздно, стал бы точно таким же, если бы только не мамины «Сказки о мальчике-Герое Гарри Поттере», а потом и наша кратковременная встреча с тобой у мадам Малкин, – он приподнял уголки своих губ и, нервно сглотнув, заговорил вновь:
- А когда ты отверг мою дружбу, – Малфой выставил перед собой узкую ладонь. – Стой, Гарри! Не перебивай! Я должен… – он поморщился от этого определения, которое искренне возненавидел из-за частого употребления Поттером. – Нет, не так. Я хочу объяснить! Когда ты предпочёл мне Уизела и Грейнджер, я мог только злиться из-за собственного унижения и поражения. Пойми, прежде мне никогда и никто не отказывал! – Малфой самодовольно ухмыльнулся и, сузив глаза, несильно пихнул кулаком Поттера в плечо. – Ты был первым, кто остался в живых, после этого! – с театральной зловещестью подметил он.
Гарри рассмеялся.
- Даже не представляю, как мне это удалось!? – подмигнул он Драко. – Может, откроешь тайну?
- Потому что… Хотя я тебя и возненавидел, но всё равно ждал, – искренне признался Драко, и лицо Гарри сразу стало собраннее, сменив дурашливое выражение на проникновенную заинтересованность. – Я ждал чего-то, что не в силах был объяснить даже самому себе! Так…странно было осознавать, что я просто физически не могу пройти мимо тебя, прекратить цепляться, нападать и грубить по поводу и без. Больше того, когда ты меня откровенно игнорировал, то бесился ещё больше! Я привык добиваться своего, Поттер, и всегда получал только лучшее! – ёрничая, усмехнулся Драко. – Никто не смел так со мной обращаться! Кроме тебя…
- Ну, ты просто не рос с «Дадликом» у Дурслей! – широко заулыбался Гарри. – Там я очень быстро освоил все правила «выживания» и словестной пикировки.
Малфой только фыркнул и не стал отходить от темы.
- И всё же… Может тебе это покажется неприятным, но я чту многовековые традиции и Магию нашего древнего рода. И ты прекрасно знал, что я далеко не подарок, когда между нами всё только начиналось. Хотя… – он на мгновение смущённо посмотрел на свои руки, и на его губах дрогнула очаровательно робкая улыбка.
– Для меня-то всё началось задолго до того, как ты ответил на мою первую записку, – Драко осторожно поднял на Гарри глаза и с удовольствием встретил его тёплый взгляд. – Но именно ты… – он закусил губу, подавляя улыбку. – Ты, Гарри, внушил мне, что я могу стать лучше, чем я есть…
- Но ты, и правда, лучше, Драко, – мягко прервал его Гарри и, взяв его прохладные руки в свои, стал рассеяно поглаживать их, рассматривая и прослеживая кончиками пальцев узор из пересекающихся синеватых венок под его аристократически тонкой и нежной кожей. – Ты лучшее, что когда-либо было со мной!
- Не зарекайся, Поттер, – игриво усмехнулся Малфой, но тут же тяжело вздохнул и продолжил: – Ты заставил меня поверить в то, что у меня действительно есть Выбор. Вот только выбирать было нечего, – он пожал узкими плечами, а Гарри непроизвольно замер и непонимающе моргнул. Слова Драко расходились с тем, как нежно он выводил на его ладони замысловатые линии…
Немного помолчав, Малфой вздохнул и, всё ещё не поднимая на Гарри глаз, заговорил:
- Когда ты на Трансфигурации не выбросил мою записку и впервые мне…улыбнулся, я думал, что ты тронулся умом, – он хмыкнул, качая головой, и Гарри не сдержал тихий смешок, потихоньку понимая, к чему тот клонит. – А потом…когда ты…а я…испугался, что не успею… – Драко с трудом сглотнул и посмотрел на Поттера с тревогой и немым упрёком. – И ты меня поцеловал… – Гарри крепко стиснул его красивые, прохладные пальцы, несмотря ни на что, с удовольствием переживая в памяти их первый поцелуй.
- Я, наконец, понял! Понял, что все эти годы, я цеплялся к тебе, потому что мне просто…не хватало Тебя, Гарри! – почти торжественно подытожил Малфой, но вдруг вновь смущённо потупил взгляд. – Мне нужно было найти в себе смелость, чтобы во всём признаться…самому себе: кто я есть на самом деле! – Поттер протестующе замотал головой, не соглашаясь с подобной формулировкой, но Драко быстро добавил: – И я больше не мог сопротивляться тому, как много Ты для меня значишь! Ты, Гарри, понимаешь? Не какой-то там Мальчик-который-выжил, заклятый враг Тёмного Лорда или Избранный. Нет, только Ты – Гарри. Просто Гарри из магазина Мадам Малкин! И я ни о чём не сожалею!