- А я тем более! – горячо поддержал его Поттер. – Я ведь тоже тогда не мог оторвать от тебя глаз. Наверное, именно поэтому так сильно расстроился, когда всё так нелепо сложилось после, – он поднёс, постепенно согревающиеся, трепетно тонкие и изящные пальцы Драко к своему лицу и мягко прильнул к ним губами. Его всегда поражало, как легко их конфликтные споры с Малфоем перетекали в такие нежные и трогательные моменты. И, наверное, где-то в глубине души, подозревал, что именно из-за вот таких вот моментов «примирения», он подсознательно даже любил часто вступать с ним в дискуссии и не боялся столкновения во мнениях.
- Когда ты так кстати отправил мне своего первого журавлика, – вдруг задумчиво заговорил Гарри, – я чувствовал себя таким…непо́нятым, одиноким и опустошённым. Наверное, это чувство возникло во мне, после смерти Сириуса. Это невозможно передать словами, Драко! Я ведь всю жизнь жил без родителей! Но когда узнал, что он – мой крёстный отец… – Гарри невольно улыбнулся, вспоминая свой первоначальный восторг от этой новости. – Я ведь так надеялся, что смогу навсегда переехать к нему… А потом и его тоже не стало. И всё случилось так быстро. По моей вине… – Драко сочувственно стиснул его пальцы и закусил губу, но перебивать не стал, чувствуя, что Гарри нужно выговориться.
- Я снова остался один. И самое страшное – теперь уже точно. Остальные так старались, хотели мне помочь, а я даже не отвечал на их письма под предлогом, что Дурсли грозились выставить меня из дома. Но тогда я и сам хотел быть один. Будто я всё время слепо искал в темноте какую-то недостающую часть самого себя. Ни Рон, ни Гермиона, как ни старались, не могли заполнить эту странную, гнетущую и удушающую пустоту внутри меня. Это удалось только тебе, Драко… – неожиданно заявил Гарри и его глаза засветились нежностью и благодарностью. – Я понял, что действительно хочу жить дальше, когда ты не проклял меня на месте за то, что я решился тебя поцеловать!
Драко улыбнулся ему той самой обворожительной улыбкой, которая так нравилась и каждый раз ослепляла Гарри, но которая, к сожалению, не часто появлялась на его красивом лице в силу того, что Малфой всё же, в большинстве своём, оставался Малфоем! Но Гарри ценил в нём и это. Даже со всей его язвительностью, строптивостью и вздорностью характера, он ни за что не променял бы Своего Драко на кого-нибудь другого!
- Да уж, – Малфой грациозно потянулся, вытягивая по бокам от Поттера свои стройные длинные ноги, – отец точно не стал бы со мной церемониться за тот «весёленький» вечерок! Ох, как у него, наверное, отвалилась челюсть, если бы он узнал, что его единственный сын и наследник, оказывается, предпочитает «задницы покрепче».
Поттер засмеялся вместе с Драко, но уголки его губ очень скоро поползли вниз, а взгляд, даже в свете камина и декоративных светильников, казался каким-то подавленным. Гарри уже не смеялся. Скорее машинально улыбался. Он всё смотрел на смеющегося Драко и не мог им налюбоваться. А между тем, на него всё больше накатывала какая-то странная грусть... Гарри не знал ни одной такой же…эм, нетрадиционной пары в истории Магического мира. И не знал, кто бы в таком случае отреагировал на их союз иначе, чем Люциус? Возможно, он осмелился бы довериться своему крёстному? Поттер отчего-то был твёрдо убеждён, что Сириус сумел бы понять всё правильно и принял бы Гарри любым, а, возможно, даже просветил бы его на «эту» тему более подробно. Но Сириуса нет… А Гарри не хотел подвергать их с Драко отношения неоправданному риску. Может быть, Гермиона могла бы чем-то помочь, но он трусливо продолжал скрывать свои чувства к Драко даже от лучших друзей. В основном, конечно, из-за самого Малфоя, но у него была ещё и парочка собственных, весьма веских причин не придавать их связь широкой огласке…
- А, знаешь, – неожиданно серьёзный голос Драко, отвлёк Поттера от его размышлений, – мне вообще иногда кажется, что с тех пор, как мы с тобой сблизились, я навсегда для себя уяснил, что никогда впредь наши с отцом мнения не совпадут на твой счёт… И всё чаще думаю, что не так уж мы с ним и схожи, – Малфой ухмыльнулся, подавляя улыбку, и переплёл их с Гарри пальцы вместе. Он явно гордился собой и тем, что сумел обвести вокруг пальца самого Люциуса, и выиграл в итоге не только право на безраздельное обладание сердцем Гарри, но и самого себя!
- Я, к сожалению, мало что знаю о твоей матери, – улыбнулся в ответ Поттер. – Но, наверное, она не менее сильно, чем Люциус, повлияла на формирование твоего характера? По крайней мере, я уже заочно ей благодарен за те сказки, что она рассказывала тебе обо мне в детстве.
Драко понимающе приподнял уголок губ.
– Да. Мне тоже порой кажется, что она сильнее, по крайней мере, чем хотелось бы отцу, повлияла на меня, – слабо кивнул он и тут же с улыбкой поморщился. – Возможно, всё дело в том, что, именно благодаря её усилиям и Магии Лунного Дракона, моё рождение вообще стало возможным? Но она говорила со мной на эту тему лишь однажды и, чтобы не смущать ни её ни себя, мы больше не вспоминали об этом.
Всё же, Драко, видимо, слукавил, убеждая Поттера в том, что от Люциуса в нём только стремление к знаниям и почитание многовековых устоев их рода… Ведь, даже невзирая на всю искренность и силу своих чувств к Гарри, исконно малфоевская гордыня и честолюбие ни за что не позволили бы ему выглядеть и вести себя, как какая-то девчонка! Драко хоть и любил Нарциссу, но ему претила даже сама мысль о том, что схожесть их с матерью характеров, могла как-то повлиять на то, что в итоге он стал встречаться с парнем. С парнем, – чего уж теперь отнекиваться!? – которого, пожалуй, любил даже больше, чем собственных родителей… И не просто парня, а Гарри. Только Гарри! Ради Гарри Драко готов был на многое! Ради Него он решился пойти не только против своей семьи и рода, а против целого волшебного Мира. Мира, который Драко знал достаточно хорошо, чтобы смело заявлять, что маги, не меньше маглов, бывают очень жестоки в вопросах нравственности и морали. Только у них, в отличие от всё тех же маглов, есть куда более изощрённые способы указать провинившимся на их ошибки! И, размышляя порой над этим, Драко почему-то был уверен, что их Мир не сможет с лёгкой непринуждённостью принять подобные отношения и попортит им ещё немало крови!
- Мне тоже кажется, что я больше похож на мать, – тоскливо улыбнулся Поттер. – Ну, если судить по тому, что я о ней слышал…
Драко опустил взгляд на их соединённые вместе руки и виновато закусил губу. Он уже в который раз мысленно ругал себя на чём свет стоит за то, что именно темой «умерших родителей» он частенько «затравливал» Поттера на младших курсах, стараясь причинить такую же сильную боль, какую чувствовал сам из-за его отказа. Теперь, конечно же, Драко понимал, как глупо и жестоко поступал тогда. Его детская обида не шла ни в какое сравнение с потерей родителей! Хотя тогда ему казалось, что он чувствовал себя ничуть не лучше…
- А знаешь? – Гарри неожиданно встрепенулся, заставив Драко вздрогнуть от неожиданности. – Кое в чём Снегг всё же прав, – он ухмыльнулся, вспомнив, как разгромил директорский кабинет, и, освободив ненадолго одну руку, взъерошил свои спутанные волосы. – Но мне бы не хотелось, чтобы он оказался прав во всём…
- О чём это ты? – упоминание крёстного в разговоре немало удивило Драко и всколыхнуло природное любопытство, вспыхнувшее в глубине его серых глаз.
- Когда Снегг занимался со мной Окклюменцией, я случайно прорвался в его воспоминания…
Аккуратная бровь Малфоя заинтересованно поползла вверх, к кромке отливающих золотом волос, и скрылась под прямой чёлкой. А отблески пламени, пляшущие на его бледном и застывшем в предвкушении лице, неожиданно придали облику Драко какой-то дьявольский вид.
- Я видел, – выдохнул Гарри, но замялся, потупив взгляд от накатившего чувства стыда, и выражение его лица неожиданно стало очень жёстким и хмурым, – Видел, как мой отец и его друзья, с которыми он создал «Карту мародёров»…издевались над молодым Снеггом, унижали его и обзывали Нюниусом на глазах у всех и…
- Извини, ты сказал: «Нюниус»? – еле сдерживаясь, хохотнул Драко и добавил почти не слышно, скорее даже для себя: – Не удивительно, что Северус никогда не упоминал об этом!
- Да уж. И это было так… – Гарри скривился, презрительно передёрнув плечами, – омерзительно! Мне даже стало жаль Снегга… И ведь никто за него не заступился, кроме моей матери! Думаю, поэтому он меня и ненавидит, – со вздохом признался Поттер. – Ведь все говорят, что я очень похож на отца. Только глаза – мамины. Снегг же видит во мне только Джеймса…