- Драко, – умоляя, начал Гарри, уже поскуливая от лижущего его запястье «пламени». – Прости…
- Только не говори, Поттер, что это опять… – злобно сверкал глазами Малфой, но Гарри сам закончил фразу за него:
- …опять срочно! – он обречённо сгорбился, сжимая, словно жгутом, правой рукой левую чуть повыше «вопящего» браслета, и с досадой смотря в застывающее серебро глаз Драко.
- Но ты ведь не уйдёшь сейчас? Мордред и Моргана, Ты не смеешь вот так уйти, Поттер!
Малфой вскочил с постели и попятился к двери, широко разведя руки в стороны и преграждая Гарри путь.
- Драко… – Гарри встал следом и с извиняющимся видом наступал на него.
- Нет, Поттер! Никуда ты не уйдёшь!
- Ай! – Гарри сложился пополам и, бросив испуганный взгляд на свою руку, зажал «пылающее» запястье между коленей.
«Мерлин, да как оно ещё не обуглилось при такой-то температуре!?»
- Дра…ко, – страдальчески морщась, Гарри упал на колени, – Я…не могу…
- Гарри! – глотая злые слёзы, Драко тоже опустился напротив него на колени и упрямо поджимал свои губы, чтобы Поттер не видел, как они предательски дрожали от обиды. – Ты не можешь променять меня на этого старикашку! – в отчаянии выкрикнул он, ударяя Гарри в грудь ребром кулака. – Я же твой… – но, как бы Малфой не старался, слёзы предательски брызнули из его глаз и ровными дорожками поползли по щекам.
- Не надо…Драко… – Гарри обхватил его здоровой рукой за шею и резко притянул к себе. – Я ведь…тоже…Твой. Слышишь?! – пробиваясь сквозь нарастающие всхлипы Малфоя, торопливо шептал Поттер куда-то ему в скулу. – Только Твой, Драко! Навсегда! Помнишь? – он чуть отклонился, чтобы заглянуть в родное лицо и постарался выдавить из себя искреннюю и счастливую улыбку, хотя фантомное пламя в его левой руке, казалось, уже обугливало его плечо. – Мы ведь не расстаёмся, – утешал его Гарри, бережно смахивая большим пальцем со щёк Драко солёные ручейки. – Ты теперь Мой! – уверенно произнёс он и сам поразился, как приятно и тепло стало ему на душе от собственных слов. – Мой, Драко!
Отчаянно цепляясь за оголённую спину Гарри, не замечая, что царапает её короткими, ухоженными ногтями, Малфой, наконец, согласно закивал. Глубоко вдохнув, он тихо шмыгнул носом и, неожиданно рванув вперёд, смял губы Поттера, запечатывая их властным, всё объясняющим поцелуем. Раздвигая их языком, он сразу же с жадностью ворвался в его с готовностью приоткрытый рот и задушено застонал, то ли от остроты ощущений, то ли от беспомощной ярости, с которой он вновь и вновь сплетался с Гарри языками и рваными полувдохами. Громко сопя и жмурясь от ядерной смеси удовольствия и адской пытки пламенем, Поттер рьяно отвечал Драко страстью на страсть и неистово целовал до тех пор, пока жжение под браслетом не стало совсем нестерпимым.
- Прости, – хватая ртом воздух и корчась от боли, он отпрянул и поспешно обхватив пальцами «сигнальный» браслет, тут же издал громкий стон облегчения.
Закусив от досады губу, Драко всё-таки обнял Гарри за шею и прислонился к его покрытому испариной лбу своим – ну что поделать, если его угораздило полюбить это лохматое недоразумение!?
- Прости, Драко, – опять повторил Поттер, но теперь его голос звучал так расслабленно и спокойно, будто он только что испытал настоящий оргазм.
- Достал уже извиняться, Поттер, – беззлобно огрызнулся Малфой, и на его губах появилась хитрая ухмылка. – Ты теперь мой должник до конца своих дней!
Гарри очень надеялся, что Драко не заметил то, как он тихонько вздрогнул, но был доволен, что именно на эту фразу никаких «НО» в его арсенале предусмотрено не было! Это обещание он выполнит с радостью!
- Надеюсь, расправа будет дооолгой и ооочень изнуряющей… – протянул он, многозначительно улыбаясь и проводя ладонями по бокам Драко.
- Ещё бы!
- Не теряй эту мысль! – подняв вверх указательный палец, Гарри спохватился и перевернул руку так, чтобы им обоим была видна надпись на блестящей поверхности браслета.
Уставившись на текст «сообщения», юноши в испуге округлили глаза. «Выручай-комната» …было выведено на браслете витиеватым, косым почерком Альбуса Дамблдора.
- Быстро! – Гарри вскочил на ноги, дёргая за собою Драко. – Собираемся!
- Но Дамблдор не сможет застать нас здесь? Разве нет?! – уже застёгивая рубашку, в панике зашептал Малфой. Он нервно заозирался по сторонам. Стены выдуманной им волшебной Комнаты уже почему-то не казались такими надёжными, когда где-то за ними сейчас прохаживался в нетерпении старый маразматик Дамблдор!
- По идее, нет… – замерев с одной кроссовкой в правой руке, Поттер озадаченно поскрёб затылок. – Но ведь Дамблдор не зря считается одним из самых могущественных магов? Да, к тому же, – натянув свитер на смятую футболку, он присел, быстро завязывая шнурки, – я очень сомневаюсь, что, если уж директору известно об этом месте, то он не найдёт способ сюда пробраться. Вполне вероятно, что ему должна быть известна какая-нибудь лазейка…
- Но ты ведь у меня везучий, а, Герой? – неожиданно подмигнул мужу Малфой, заправляя рубашку в брюки. Он и сам хотел в это верить!
- Конечно! – подскочив к Драко, Гарри расплылся в широченной и довольной улыбке. – Увёл такого красавца из-под самого носа Астории Гринграсс! Да и не только из-под её носа… – он лукаво усмехнулся и прижался губами к шее Драко, чтобы не мешать ему застёгивать ремень.
- Прогиб засчитан, – ухмыльнулся в ответ Малфой, непроизвольно подаваясь вперёд и подставляя свою шею так, чтобы губы Гарри не пропустили ни одного его чувствительного местечка… – Но долг, Поттер, платежом красен!
- Запиши пока на мой счёт. Я согласен на любые проценты!
- О!?
Игриво чмокнув Драко в кончик носа, Гарри схватил его за руку и потянул к выходу. Но уже у самой двери вдруг притормозил и, закрыв на мгновенье глаза, развернулся к Драко.
- Надевай мою Мантию-невидимку. Выйдешь первым, в подземельях.
- А ты? – изумлённо округлил глаза Малфой, но послушно принял из его рук волшебную Мантию. – Разве тебе не…
- Мне не надо, – твёрдо отрезал Поттер. Прежде всего, он думал о безопасности Драко, а о себе он как-нибудь уж сам позаботится. – Я выйду на седьмом этаже, если по Карте там никого не будет. А даже если и будет, к примеру, Филч или патрулирующие старосты, то встреча с директором, по-моему, вполне достойная отговорка.
- Как у тебя всё складненько, Поттер, – нервно усмехнулся Малфой, но тут же охнул от удивления, когда сильные руки Гарри прижали его к твёрдой и горячей груди.
- До завтра! – выдохнул Гарри, крепче стискивая Драко в объятиях.
- До скорого, Герой! – стараясь не терять бодрость духа, с напускной строгостью шепнул в ответ Малфой и, коротко, но многообещающе поцеловав смеющиеся, любимые губы, выскользнул в Мантии-невидимке за дверь.
====== Глава 23. «Помни» ======
В гостиной полупустого Малфой Мэнора было тихо и тепло. Портреты, развешенные на тёмно-фиолетовых стенах, мирно посапывали в своих красивых, золочёных рамах. А в массивном резном камине из тёмного мрамора всё ещё ярко горел огонь, отбрасывая на гладкий и такой же мраморный пол дрожащие и таинственные тени. Хозяйка поместья, Нарцисса Малфой, неподвижно восседала в одном из глубоких кожаных кресел, неотрывно следя за хаотичным танцем пламени. И только её точёные, длинные пальцы, нервно теребя и периодически сжимая юбку длинного чёрного платья, выдавали истинное настроение и нарастающее волнение миссис Малфой. В свои сорок с лишним, она всё ещё была невероятно красива и стройна, а её манерам и природной грации могли бы позавидовать лучшие выпускницы Шармбатона. Мраморно-бледная кожа Нарциссы выглядела безупречно гладкой, как тончайший шёлк, и достаточно упругой, чтобы вызывать многочисленные завистливые взгляды недоброжелателей и, не менее многочисленные, восторженные вздохи почитателей красоты. Хотя и те и другие, по-своему любуясь исключительной, «холодной» красотой миссис Малфой, старались делать это издалека и как бы невзначай. В основном потому, что во всей магической Британии нашлось бы совсем немного смельчаков, способных решиться на подобную дерзость и не испытывать при этом боязливый трепет перед испепеляющим и устрашающим взглядом её сурового и очень влиятельного супруга. Как бы там ни было, но за глаза очень многие считали, что время не властно над этой величественной – некоторые даже употребляли слово «породистой», – женщиной. Впрочем, как и над её мужем. Потому как, по мнению всё тех же «зевак», чете Малфоев вообще были чужды практически все человеческие эмоции, видимо, из страха обжиться, обычными для всех, мимическими морщинами. Но самих Малфоев эти мнения и разговоры никогда не тревожили. С вежливой или брезгливой отчуждённостью они чинно позировали для корреспондентов газет или грациозно «проплывали» вдоль широких витрин Косого переулка, оставляя за собой шлейф некой таинственности и недосказанности, и исчезали в глубинах самых дорогих магазинов, не обращая внимания на волнение, каждый раз вызываемое их появлением в массах. Сейчас же, узкое, вылепленное в форме благородного овала, лицо Нарциссы Малфой не скрывало долго сдерживаемого беспокойства и, в последнее время, ставшей уже пугающе привычной внутренней тревоги, выявившейся в мелких морщинках, совсем недавно тронувших её удивительно тонкие черты. А в выразительных, насыщенно-карих глазах застыло затравленное выражение. В последнее время Нарциссе совсем не удавалось спокойно заснуть, если Люциус пропадал по делам Министерства или, как это было сегодня, у Тёмного Лорда. Каждый раз, когда супруг подолгу задерживался там, её охватывало такое всепоглощающее волнение, что она буквально впадала в оцепенение и ничего не могла с собой поделать. Близость того неминуемого дня, когда Тёмный Лорд, по изъявленному им желанию, пожалует к ним в Мэнор была неминуема и ужасающе близка… И чем меньше оставалось в запасе времени на подготовку, тем нервознее становился Люциус, а сама Нарцисса, обходя пустующие комнаты и засыпающий к зиме сад, всё чаще украдкой вздыхала и смотрела на всё так печально, будто заранее прощалась с прежним убранством их родного дома. Но перед мужем, естественно, не теряла лица и с готовностью оказывала ему любое содействие и всяческую поддержку. Ещё во времена учёбы в Хогвартсе, задолго до их с Люциусом свадьбы, Нарцисса всем сердцем полюбила этого высокого, стройного юношу с роскошными, ниспадавшими на плечи гладким и шелковистым платиновым водопадом, волосами. И хотя она в тайне была рада, что их родители сами сочли их союз с Люциусом, более чем, достойным, но при оглашении этого «вердикта», ничто в её выдержанном и достойном облике не дрогнуло. Даже, несмотря на то, что сердце её уже давным-давно счастливо замирало при каждом взгляде непокорных, источающих ровный, холодный блеск, серых глаз Люциуса Малфоя. Выходя за него замуж, Нарцисса прекрасно знала, что её наречённый уже тогда был последователем идей, стремлений и целей Тёмного Лорда и одним из первых Пожирателей Смерти, но сама не спешила следовать его примеру. К её скрытой радости ни супруг, ни сам Тёмный Лорд не настаивали на принятии почётной и отличительной Чёрной метки, странным образом довольствуясь тем, что Нарцисса сдержанно выражала своё уважение и безоговорочную поддержку их общей, только начинающей проникать в широкие массы, идеологии. А когда на свет появился Драко…внутренний мир Нарциссы Малфой изменился до неузнаваемости и стал вращаться совершенно по другой орбите. Рождение сына кардинально изменило полюса её привязанностей и интересов, сконцентрировавшись на этом крошечном, розовощёком малыше, каким-то невероятным чудом дарованного ей Магией никому не известного, но бесспорно могущественного, Лунного Дракона! Порхая над новорожденным сыном, Нарцисса старалась всячески окружить его теплом, заботой и любовью, которые скопились в ней за то долгое время, что она грезила об их с Люциусом будущем малыше и исправно играла роль жены истинного чистокровного аристократа, лорда Люциуса Абраксаса Малфоя, уже на тот момент, считавшегося одним из самых ближайших и верных сторонников набирающего мощь Тёмного Лорда. Но материнское сердце Нарциссы всякий раз болезненно сжималось, когда Люциус, осчастливленный появлением долгожданного наследника, красочно повествовал о том, что ожидало их сына в его уже тщательно распланированном будущем. Особенно, при упоминании Дурмстранга и службы у Тёмного Лорда. И если с предстоящим обучением Драко в далёком и тёмном Дурмстранге, Нарцисса ещё могла что-то придумать и как-то постараться отговорить Люциуса, то перспектива рискованной и гиблой участи Пожирателя Смерти, приводила её в полнейшее отчаяние! Не такой…совершенно не такой она видела Судьбу своего единственного сына, которого честно выстрадала и с огромным трудом вымолила у Высшей неизведанной Силы! Поэтому Нарцисса была чрезвычайно рада, когда муж предложил сделать крёстным отцом Драко их школьного друга Северуса Снегга. Тот хоть и был зачастую молчалив, скрытен и угрюм, но всё же не сумел вовремя скрыть от любящей матери, то искреннее и светлое чувство, которым проникся к маленькому, барахтающемуся в пелёнках, розовощёкому Драко. И Нарцисса несколько воодушевилась, уповая на то, что её сын сможет всегда рассчитывать на покровительство и защиту своего крёстного отца. Пламя в камине полыхнуло зелёным цветом и из его высоко простёршегося, огненного столба вышел усталый и напряжённый, но всё же живой и невредимый, Люциус Малфой. Нарцисса тут же поднялась на ноги и, несмотря на усталость, изящным жестом расправила незаметные складки на «истерзанном» её нервными пальцами платье. Почти незаметно пошатнувшись, Люциус, тем не менее, твёрдо шагнул к освободившемуся креслу, и, отстегнув массивную, инкрустированную драгоценными камнями застёжку, в виде двух переплетённых между собой змей, вяло стянул с плеч тяжёлую походную мантию. С готовностью забрав верхнюю одежду супруга, а заодно и его трость, Нарцисса бережно отложила вещи в соседнее кресло и тут же вернулась к мужу.