- Сейчас? – безапелляционно перебил жену Люциус, больно хватая её за плечи и грозно сверкая глазами, – Ты предлагаешь трусливо сдаться именно сейчас, когда мы практически у цели? Я не ожидал от тебя подобной опрометчивости и глупости, Нарцисса! – почти брезгливо оттолкнув её от себя, он стремительно и целенаправленно зашагал к выходу из гостиной.
Растерянная и перепуганная такой рьяной и негативной реакцией своего вспыльчивого мужа, Нарцисса качнулась за ним следом.
- Люциус! Куда ты?
Застыв на полпути, Люциус как-то нехотя повернул голову к плечу, но, так и не оглянувшись, сурово и сухо произнёс:
- Мне нужно ещё просмотреть кое-какие бумаги для завтрашнего совещания. Ложись спать без меня. Я не вернусь, – но, уловив едва различимый вздох супруги, всё же сжалился над ней и пояснил: – Пока не закончу.
Поставив в их недолгом разговоре «жирную точку», Люциус устремился к своему рабочему кабинету, беззвучно сопя и недовольно раздувая ноздри. Оставшись в одиночестве, Нарцисса расстроенно опустилась на широкий подлокотник кожаного кресла и, спрятав лицо в ладонях, тихо и очень горько, всхлипнула.
\
Пытаясь хоть немного отвлечься и сосредоточиться на тексте важного министерского документа, Люциус Малфой растворял свой гнев уже в третьем бокале вина. А в разгар рабочей недели это было непозволительно много для него. Разрываясь между делами Министерства и заданиями Тёмного Лорда, Люциус прекрасно понимал, что от малейшей его ошибки, могла зависеть не только его собственные здоровье и жизнь, но и благополучие всей семьи! И если с недостатком сна он поделать существенно ничего не мог, то сохранять трезвый ум – считал просто обязательным! Но сегодня что-то явно пошло не так… Их ссоры с Нарциссой, хоть и были крайне редки, но всегда выбивали его из колеи. А в этот раз к горьковатому послевкусию от их неприятного разговора примешивалось ещё и какое-то предчувствие. И предчувствие это было настолько плохим и тревожным, что Люциусу никак не удавалось избавиться от его необъяснимой тяжести, давившей на грудь, и только усиливающейся с течением времени... Прокрутив в мыслях весь сегодняшний день и подвергнув тщательному анализу все свои действия, Люциус так и не сумел найти возможного повода для беспокойства. На собрании в Министерстве всё прошло, как по нотам. Министр Пий, с недавних пор находившийся под воздействием Империуса, чётко следовал осторожному и хорошо продуманному плану Повелителя. Да и с мелким поручением самого Тёмного Лорда Люциус справился блестяще, так что даже, на зависть большинству присутствовавших, заслужил от Него сдержанную, но личную, похвалу. И всё же… Всё это было не то… Люциус нутром чуял надвигающуюся бурю, но никак не мог понять: откуда конкретно ждать её появления… В итоге сдавшись, Люциус, наконец, признал все свои попытки поработать абсолютно тщетными и бесплодными и с тяжёлым вздохом нахмурил брови. Оттолкнув от себя бумаги, он резко вскочил из-за стола и принялся выхаживать вдоль него со сцепленными за спиной руками. Продолжая напряжённо думать о делах Министерства и готовящемся перевороте в жизни всей Магической Британии, он всё никак не мог отделаться от слов Нарциссы, задевших, ранивших и глубоко разочаровавших его именно потому, что прозвучали именно из её уст. Кому, если не ей, знать, что…
- Люциус, – прервал его размышления строгий и чуть сипловатый голос Абраксаса Малфоя, незаметно появившегося в золочёной раме своего портрета, висевшего прямо над рабочим столом.
- Да, отец? – немедленно отозвался Люциус, слегка удивлённый его внезапным желанием поговорить в столь позднее, а точнее, практически предрассветное время.
Взглянув на портрет, Люциус непроизвольно напрягся. Уж сколько лет он был полноправным главой рода, но до сих пор испытывал необъяснимый трепет под гнетущим и тяжёлым взглядом своего сурового отца.
- Предки волнуются. Тебе стоит немедленно взглянуть на наше фамильное Древо!
Несмотря на скопившуюся усталость, Люциус коротко кивнул и, не медля ни секунды, широким шагом вышел в коридор. В рекордно короткий срок он преодолел добрую половину обширного Мэнора и, поднявшись на верхний этаж Южного крыла, стремительно распахнул дверь, специально отведённой для родового гобелена, комнаты. Размещённые по трём свободным от гобелена стенам, многочисленные портреты, достопочтеннейших представителей рода Малфой, обеспокоенно и озадаченно перешёптывались между собой, качая головами и, пренебрегая манерами, даже возмущённо указывали пальцами на полотно их генеалогического древа. Насторожившись столь бурной реакцией предков, Люциус забегал изучающим, прищуренным взглядом по хорошо знакомым надписям и оттискам неподвижных изображений на Древе, выискивая причину их тревоги. А когда нашёл…его покрасневшие и усталые, после тяжёлого дня и бессонной ночи, глаза шокировано распахнулись. Сжав со всей мочи кулаки, Люциус несдержанно заголосил:
- ТРИКСИ!!!
- Д…да, сэр? Трикси здесь… – мгновенно появившийся и дрожащий от страха домовик, низко склонился перед хозяином, не смея поднять на него взгляд.
- Немедленно приведи сюда миссис Малфой!
Эльф ещё раз поклонился и тут же исчез, а всего через пару минут в комнату практически вбежала обеспокоенная Нарцисса. Её туго перетянутая строгим корсетом грудь высоко вздымалась, безуспешно пытаясь вырваться из плена шёлковых завязок и достаточно расправиться, чтобы позволить Нарциссе сделать хотя бы один нормальный, глубокий вздох. Облачённая всё в то же чёрное длинное платье, она выглядела не менее уставшей и вымотанной, чем её супруг. Люциусу хватило одного взгляда на жену, чтобы понять: она тоже этой ночью не сомкнула глаз и даже не ложилась.
- Вот, смотри, Нарцисса! – взревел Люциус, не дав жене произнести и звука, и раздражённо ткнул пальцем в сторону гобелена. – Полюбуйся, что натворил этот маленький паршивец, именуемый себя моим, Мордред бы его побрал, сыном!
Нарцисса стиснула в тонких пальцах шёлковый платок и шагнула ближе к гобелену. Оторопело взглянув на полотно, она тихо охнула и прижала ладонь ко рту. На родовом древе почтеннейшего семейства Малфоев, рядом с изображением их единственного сына и наследника, Драко Люциуса Малфоя, красовалось новое, свежее, как весенние побеги, ответвление. Мини-портрет и соответствующая подпись под ним к огромному удивлению родителей Драко, почему-то отсутствовали, но это нисколько не уменьшало их изумления и возмущения столь безответственным поступком сына. Ведь, как бы там ни было, само наличие на гобелене нового «отростка» уже свидетельствовало о том, что Магия их рода признала законность этой вопиющей помолвки. Чуть ли не трясясь от ярости, Люциус буравил и прожигал уничтожающим взглядом свежую, изборождённую толстыми, налитыми и будто пульсирующими магической «кровью», «венами» ветвь, что разительно отличала этот новоиспечённый «брачный союз» от всех остальных на древнем гобелене.
- Святой Мерлин… Сынок, что же ты натворил… – одними губами пролепетала Нарцисса, испуганно теребя шёлковый платок.
- Ты можешь объяснить мне: что всё это значит, Нарцисса?!
Широко распахнутые, карие глаза Нарциссы стремительно влажнели и шокировано смотрели в одну, быстро расплывающуюся от слёз, точку с именем её единственного – самого драгоценного и обожаемого на всём белом Свете, но такого глупенького и считающего себя не по годам взрослым! – сына, по-малфоевски надменно ухмыляющегося со своего миниатюрного изображения на гобелене. Конечно, Нарцисса знала, ЧТО всё ЭТО значило! Она уже видела подобное на их фамильном древе в доме Блэков и прекрасно помнила, как её тётка, Вальбурга Блэк, лично выжигала портрет своей дочери Цедреллы с гобелена и накладывала Маскирующие чары на точно такую же, как она выразилась: «оскверняющую благородный род», необычную «ветвь». На эту тему было наложено строжайшее табу! Никто в семье Блэков больше ни разу не заговаривал и даже не вспоминал ни о Цедрелле, ни о её браке с «предателем крови», Септимусом Уизли. А прекрасно зная, не менее категоричный, чем у тётушки Вальбурги, нрав своего мужа, Нарцисса не посмела ему в этом признаться. Цепенея от страха, она с ужасом осознавала, что как только Люциус во всём разберётся, то незавидная участь Цедреллы вполне может постигнуть и её единственное, горячо любимое дитя. Потерять Драко Нарцисса боялась больше всего, поэтому стоически продолжала хранить молчание.
- Молчишь?! – скрежетнул зубами Люциус, сверля профиль встревоженной супруги разъярённым взглядом. – Ну, что ж… Трикси! Подай мою мантию и трость. Живо!
- Люциус, – словно очнувшись, бросилась к нему Нарцисса. – Куда ты? Что ты задумал?
- Лучше не трогай меня сейчас, Нарцисса! – процедил сквозь сжатые челюсти Люциус, с чрезмерным усердием отцепляя от своего запястья её холодные, как лёд, пальцы.