Едва накинув на плечи свою походную, мантию, Люциус аппарировал к воротам Хогвартса.
\
\*
- Здравствуй, Гарри, – поприветствовал Поттера Дамблдор, разглядывая пустую стену перед собой. – Извини, что пришлось поднять тебя среди ночи, – он бросил мимолётный взгляд за спину и приподнял уголки сухих, старческих губ. – Но наше дело не терпит отлагательств.
- Сэр, но… К чему нужна была такая спешка? – спросил Гарри, всё ещё притворно тяжело дыша и продолжая создавать видимость, что жутко запыхался. Ещё бы! Он ведь “спросонья бежал к «Выручай-комнате» от самой башни Гриффиндора”!
Дамблдор медлил с ответом. Трижды пройдя туда и обратно вдоль зачарованной стены, он остановился и, не отрывая вдумчивого взгляда от вырисовывающихся очертаний резной двери в волшебную Комнату, спокойно произнёс:
- Ты ведь сам просил, чтобы я сообщил тебе, когда найду следующий крестраж. Сегодня мы с тобой попробуем отыскать и уничтожить диадему Кандиды Когтевран, Гарри!
- Диадему?! Так она всё это время была здесь? В Хогвартсе?!
Поттер изумлённо уставился на хорошо знакомую дверь и даже забыл для приличия удивиться: что это за место? Но, на его счастье, директора это упущение, похоже, нисколько не насторожило, зато смутило самого Гарри. Он закусил губу и неловко переступил с ноги на ногу за спиной старца – глупо было бы надеяться, что Альбус Дамблдор мог до сих пор чего-то не знать о тайных помещениях в собственной школе. Отчасти Гарри боялся, что в «Выручай-комнате» может неожиданно произойти какой-то необъяснимый сбой, и сейчас, войдя в эту дверь, они с Дамблдором окажутся в их с Драко Комнате. Комнате, с самым необычным интерьером и смятым в спешке, а, возможно, даже всё ещё хранящим тепло их тел, покрывалом на разворошённой постели. Комнате, в которой Гарри, ко всему прочему, ещё и так некстати умудрился забыть свой гриффиндорский свитер…
- Да, – ответил Дамблдор, вырывая Поттера из раздумий. – Думаю, Том не мог не воспользоваться своим шансом, когда приходил ко мне много лет назад... Конечно, он очень хотел получить должность преподавателя Защиты от Тёмных искусств, но, я почти уверен, что он преследовал ещё одну важную цель. Волан-де-Морт должен был предполагать, что я никогда не пойду на подобный шаг…
Он, наконец, обернулся и удивлённо посмотрел на своего притихшего ученика.
– Гарри, с тобой что-то случилось?
Дамблдор внимательно смотрел на него своими пронизывающими, голубыми глазами, словно начинал догадываться о его сокровенном…
- Ч…что? – тупо переспросил Поттер, испугавшись, что проведённый брачный ритуал мог оставить на нём ещё какой-нибудь значительный отпечаток, помимо аккуратного шрама на ладони, и машинально завёл левую руку за спину.
- Почему на твоей футболке кровь? – настороженно уточнил директор. Поттер же, оттягивая ворот своей футболки, мысленно чертыхнулся, что совсем забыл о джебе* Своего вспыльчивого Малфоя!
- Ах, это… – неловко протянул он, зачем-то проводя ладонью по груди, будто это могло очистить его футболку и хоть что-то исправить. – Да так… С Роном дурачились, сэр…
- Ну, да…разумеется, – лукаво усмехнулся старый волшебник и отвернулся обратно к входу в «Выручай-комнату». – Надеюсь, мистер Уизли не очень сильно пострадал?
- О! Нет-нет. Рон…с ним всё просто отлично! Он в полнейшем порядке, – зачастил Гарри, глупо оправдываясь и чувствуя, как к лицу приливает краска.
- Мда, мистер Уизли, – с нажимом произнёс Дамблдор, делая шаг к двери, и по голосу его было слышно, что он улыбается, – очень крепкий юноша. И я рад, что, несмотря на редкие…недопонимая, ваша дружба с годами только крепнет.
Гарри закусил изнутри щёку и потупил взгляд. Он опять был рад тому обстоятельству, что Дамблдор не мог видеть в этот момент выражения его лица и глаз, иначе, наверняка, сразу бы заметил его смятение.
\
- Готов? – спросил Дамблдор, внимательно вглядываясь в покрытое испариной лицо Поттера.
- Да, профессор, – гриффиндорец кивнул и зачем-то ещё раз пригляделся к выгравированным мелким буквам по ободку найденного крестража – диадемы Кандиды Когтевран: «Ума палата дороже злата».
- Тогда сосредоточься, Гарри! – серьёзно кивнул директор и, на всякий случай, приготовил свою волшебную палочку.
В то же мгновение многочисленные диковинные, серебристые вещицы, расставленные на стеклянных поверхностях в кабинете директора, словно разумные существа, притихли на своих местах, практически незаметно позвякивая, пыхтя и реже выпуская густые клубы неизвестного пара. Или Гарри просто перенервничал и ему уже это только казалось? Поттер бросил взгляд на ещё больше почерневшую и постепенно отмирающую кисть директора, с трудом удерживающую длинную, белую волшебную палочку…с заострённым кончиком и странными «узелками», делившими её на своеобразные «сектора», и его глаза внезапно округлились. Раньше он не заострял на ней внимание, но сейчас неожиданно вспомнил свой разговор с Драко о «Дарах Смерти»! Сейчас…в руке Дамблдора была зажата палочка, по всем описаниям схожая с…
- Сэр… – не в силах промолчать и отвести горящий взгляд от необычной палочки, произнёс Гарри и, выпрямившись, шагнул ближе к директору, будто кто-то наложил на него Манящие чары. – Ваша палочка…это ведь та самая…да? Это…же…
- Да, Гарри, – словно прочитав его мысли, Дамблдор с улыбкой кивнул, хотя глаза его оставались настороженными и непроницаемыми. – Это именно она. Бузинная палочка.
- Но, профессор… – встревожено сглотнув и повинуясь какой-то необъяснимой тяге, Поттер сделал ещё шаг в её направлении. – Значит…все эти сказки…всё-таки…
- Я понимаю твоё удивление, мой мальчик, – располагающе вежливо прервал его Дамблдор, опуская руку с волшебной палочкой, чтобы привлечь внимание Гарри к своим словам. – Но, давай лучше отложим эту тему на потом. Сейчас у нас есть дела поважнее… – он скользнул взглядом по крестражу, лежащему на специальной прочной поверхности, и его приторно-мягкая улыбка стала шире. – Может чуть позже? За чашечкой чая с великолепными карамельными крендельками, что мне посчастливилось приобрести недавно в «Сладком королевстве»?
Нахмурившись каким-то своим мыслям, Гарри с трудом смог заставить себя отвести взгляд от Бузинной палочки. Сбросив этот странный морок, он уже осмысленно посмотрел в блёкло-голубые, непостижимо мудрые, и будто считывающие его, как раскрытую книгу, глаза Дамблдора и слегка смутился из-за своего чрезмерного интереса.
- Конечно, профессор, – натянуто улыбнувшись, Поттер поспешно отступил обратно, стараясь больше не смотреть на Бузинную палочку, что, как магнитом, притягивала к себе его любопытный взгляд.
- Отлично, мой мальчик, тогда давай покончим с этим поскорее! – подбодрил его Дамблдор.
В мгновение ока став серьёзным, он вновь вскинул почерневшую руку с волшебной палочкой и казался настолько захваченным процессом, что даже не поморщился от боли, которую наверняка испытывал в этот момент. Уже подняв над головой пропитанный ядом Василиска, гоблинской работы, меч Годрика Гриффиндора, Гарри вдруг застыл и, страшно округлив глаза, уставился на крестраж. Крупные сапфиры, украшавшие осквернённую Тёмной магией Волан-де-Морта диадему Кандиды Когтевран, приковывали к себе его внимание отнюдь не приглушённым блеском красивых граней. Будто гипнотизируя и парализуя его сознание, диадема «говорила» с Поттером на беззвучном Парселтанге. Предчувствуя близость расправы, она пыталась внушить ему ложные истины. Уверяла, что, с её помощью он сможет стать умнее, мудрее, а, значит, и сильнее... Но когда гриффиндорец лишь крепче стиснул рукоять меча Гриффиндора, она, словно не на шутку «перепугавшись», стала угрожать, а после и верещать на уровне невыносимого ультразвука, «умоляя» его о пощаде!
- Гарри, сосредоточься! – настороженный голос Дамблдора выдавал его напряжение.
Сморгнув морок, Поттер шумно втянул ноздрями воздух и, больше не раздумывая, со всей силы обрушил меч на пронзительно «вопящую» в его голове диадему. Жалобно звякнув под сминающим напором острого клинка, она необратимо изогнула в обратную сторону свои филигранные, красиво сплетённые, серебряные «крылья» орла. Самый крупный драгоценный камень, помещённый в центре крестража, звонко хрустнул и раскололся надвое. Из него начала сочиться жидкость, похожая на кровь, тёмная, липкая. А следом, мощным потоком хлынул чёрный, как и томившаяся в нём частица души Волан-де-Морта, дым и, будто «в агонии», начал остервенело носиться по кабинету директора, стараясь напоследок выместить всю свою уже безвредную ярость на всём, что попадалось ему на пути. Спрятав лицо в изгибе локтя, Поттер резко отпрянул и попятился назад под натиском «обезумевшего», умирающего крестража. Сквозь его дикий и протяжный предсмертный «вопль», вертящий в чёрном смерче мелкие предметы и листы разметавшегося пергамента, Гарри вдруг услышал громкий и твёрдый голос Дамблдора, и в то же мгновенье всё вокруг разом стихло, оставив в ушах лишь неприятный шум, а разбросанные предметы сами собой стали возвращаться на свои обычные места. Металлический ободок разбитой диадемы в последний раз задрожал и, издав отдалённый, еле уловимый крик боли, она, наконец, «умолкла» уже навсегда. Не успев обрадоваться, Поттер заметил, как старый волшебник неожиданно пошатнулся и, буквально обессилев, повалился в своё директорское кресло, лишь успев слабо взмахнуть кистью. Гарри опустился в кресло напротив, всё ещё крепко сжимая в руке меч Годрика Гриффиндора и чувствуя, как взволнованно бьётся его сердце. Некоторое время они сидели в молчании. Исподволь наблюдая за Дамблдором, Гарри пытался оценить его состояние. Старческие веки директора были опущены, лицо казалось болезненно бледным и таким изнеможённым, будто тот не отдыхал уже целую вечность, а тяжёлое дыхание хриплыми рывками вырывалось откуда-то из-под густой завесы серебристых усов, плавно переходивших в роскошную, длинную, как серебряная река, бороду. Невольно зацепившись обеспокоенным взглядом за его обезображенную, как будто обугленную в костре руку, в которой Дамблдор всё ещё едва удерживал Бузинную палочку, Гарри выпрямился в кресле и, прислонив к нему меч, нерешительно заговорил: