- П…простите…сэр…
Снегг молниеносно выпрямился, запахивая свою тяжёлую мантию, и, сдвинув брови, посмотрел на просвет почти полностью открытой двери лазарета.
- Гермиона? С тобой всё хорошо? – слабеющим голосом вновь позвал подругу Гарри и попытался откинуть одеяло, но ноги его стали словно свинцовыми, а веки всё стремительнее наливались тяжестью, и он сокрушённо подумал, что зря так скоро выпил снотворное зелье.
Как бы Гарри ни старался, он так и не смог ничего разглядеть в затемнённом дверном проёме. А от его тщетных стараний прислушаться, на уши начала давить какая-то неестественная тишина. Грейнджер оторопело попятилась к двери, не сводя со Снегга глаз, будто тот мог навредить ей или разозлиться ещё больше, стоило только ей отвернуться.
- Гермиона… – отчаянно и сонно позвал Гарри, уже невпопад нашаривая на тумбочке свою палочку.
А Гермиона, не зная, как правильнее поступить, завертела головой: то с волнением смотря на двери лазарета, то с нескрываемой опаской оглядываясь на поразительно терпеливого профессора…
- Мисс Грейнджер, зайдите, – вдруг по-учительски твёрдо, но очень тихо (так, чтобы его могла услышать лишь она), порекомендовал ей Снегг своим бархатным и внушающим трепет голосом. И Гермиона, совершенно сбитая с толку его титаническим спокойствием и всё ещё не верившая в то, что её миновал гнев недолюбливавшего всю их «золотую троицу» профессора, незаметно вздрогнула и изумлённо захлопала ресницами. А Снегг, видя, что его слова не возымели должного эффекта, уже с нажимом и всё так же тихо, добавил:
– Иначе, вопли мистера Поттера услышит мадам Помфри и выставит вас вон.
- А…как же… А Вы? Вам ведь тоже…туда? – запинаясь от волнения, растерянно и также тихо спросила она, конечно, больше из вежливости. Но и инстинкт самосохранения, не позволил бы ей просто так повернуться к этому настораживающему человеку спиной. Даже несмотря на то, что Снегг официально входил в состав «Ордена Феникса»!
Снегг только резко кивнул ей на дверь. Нахмурившись, Гермиона с сожалением признала, что Снегг был прав, и шагнула в столб слабого света, лившегося из полуоткрытой двери.
- Всё нормально, Гарри! Просто… Эм, я пуговицу обронила, – почти бодро сообщила она и даже постаралась улыбнуться, хотя чувствовала, как по спине поползли крупные мурашки. Ведь где-то там, прямо за ней, молчаливой и устрашающей тенью всё стоял «гроза подземелий Слизерина» и, наверняка, с разочарованием и упрёком буравил её затылок своими чернильно-чёрными глазищами.
Гарри недоумённо моргнул. На Гермионе были обтягивающие и чуть расклешенные снизу, светлые джинсы и тонкая, сплошная кофточка с круглым вырезом и длинными рукавами… Так о какой пуговице могла идти речь, если – он непроизвольно метнул робкий взгляд на её застёгнутую и абсолютно целую ширинку, – одна-единственная пуговица во всей её одежде и так была на месте?!
- Всё, до завтра! – поспешно шепнула Гермиона, смутившись под его изучающим и слегка удивлённым взглядом, и быстро исчезла из вида.
Плотно закрыв за собой дверь, Грейнджер прислонилась к ней спиной и длинно выдохнула. Но вдруг вспомнив о Снегге, почти подпрыгнула на месте и распахнула глаза. Бегло оглядевшись, она успела заметить по́лы высоко развевающейся, раздвоенной сзади, как крылья летучей мыши, чёрной мантии Северуса Снегга, который уже в следующую секунду скрылся за поворотом длинного коридора. Зачем он приходил в Больничное крыло? Почему не отчитал и не прогнал её сам? Почему сам прятался в тени? Может он хотел тайно поговорить с мадам Помфри, а она ему помешала? Напряжённо размышляя подобным образом, Гермиона зябко поёжилась и уже осторожнее заторопилась в башню Гриффиндора. Её до костей пробирала странная дрожь, появившаяся то ли от зимнего холода, сгущающегося к ночи за большими окнами Хогвартса, то ли от пережитого стресса, то ли ещё от чего-то, чего сама она объяснить себе так и не смогла… Гарри же, успокоившись и положив на тумбочку очки, заметно расслабился и лениво поправил подушку. Но, прежде чем успел потушить свет, он вдруг уставился на железные прутья стандартного изголовья больничной койки и только сейчас осознал, что лежит на той же самой кровати, на которой они с Драко были впервые близки… Его мягко закружило в водовороте памяти и тихий, доверчивый голос Драко сказочно приятно зашептал у него в голове: «Я люблю тебя, Гарри! Помни это… Люблю… Люблю…». Странно, думал Поттер, как в их отдельной секции, где они вместе работали над проектом по Зельеварению (Кстати, он ведь так и не спросил Драко о том зелье!), он всегда чувствовал себя немного мальчишкой, с восторгом, трепетом и уважением, смотрящим со стороны на более талантливого и умелого в вопросах приготовления зелий Малфоя. Но, стоило им остаться наедине, как Гарри сам себе казался зрелым и опытным, и чувствовал в себе необычайную внутреннюю Силу. Видимо, её чувствовал и Драко. Потому как удивительно трепетно позволял успокаивать себя, обнимать свои худые, лунные плечи, сцеловывать с мокрых щёк и, слипшихся от слёз, длинных ресниц солёные капельки, гладить по блестящим, влажным волосам и исступлённо целовать свои пухлые, чувственные и отзывчивые губы! Гарри с блаженной улыбкой потёрся щекой и носом о мягкую ткань забытой безрукавки Драко и, обняв её одной рукой вместе с подушкой, крепко уснул. Комментарий к Глава 23. «Помни» *Джеб или «прямой удар» в боксе – самый распространённый. Считается, что боксёр без джеба – не боксёр!
====== Глава 24. «Экспекто Патронум» ======
Тремя днями ранее в Малфой Мэноре…
Едва оказавшись в родовом поместье, Люциус почти за шиворот приволок, ничего не понимающего и всё время спрашивающего о матери, сына в Южное крыло и буквально взашей впихнул его в комнату с фамильным Древом.
- Мама? – споткнувшись и чуть не упав на пороге, Драко увидел бледную, как полотно, Нарциссу и бросился к ней. – Что с тобой? Отец сказал…
- Драко… Сынок… – она шагнула к сыну, изнемогая от волнения, но между ними, словно скала, выросла фигура Малфоя-старшего.
- Сюда смотри, паршивый мальчишка! – звенящим от стали голосом прорычал Люциус и, вцепившись в заднюю часть шеи своего нерадивого отпрыска, как какого-то безродного, провинившегося котёнка, практически ткнул его носом в гобелен.
Не на шутку перепуганный, Драко широко открытыми глазами смотрел на их с Поттером странную ветвь и единственной мыслью в его голове почему-то было только: «Что мы сделали не так?!».
- Чего молчишь, змеёныш?! – рявкнул за его спиной Люциус. – Немедленно признавайся: кто эта особа? Иначе, я за себя не ручаюсь!
Тот факт, что отец не знает имени его «избранницы», слегка утешил Драко. Поэтому он твёрдо решил, что сам лично его ни за что не выдаст и будет отмалчиваться, пока отец хоть немного не успокоится. Но что-то сказать он был просто обязан, и, коротко выдохнув, развернулся лицом к родителям.
- Это очень достойная кандидатура, – пространственно начал Драко, смело вздёргивая подбородок, хотя всё внутри него дрожало от страха и осознания, что он ещё ни разу в жизни не вступал в столь открытую конфронтацию со своим отцом. – И я очень надеюсь, что вы с пониманием отнесётесь к моему выбору!
Драко имел в виду обоих родителей, но не сводил настороженного взгляда с пылающих возмущением и гневом глаз отца.