Поттер замер, ожидая реакции Снегга. Он не был уверен, что сумел правильно выразить то, как ему на самом деле жаль, что Снеггу в юности пришлось пережить столько унижений от бесшабашной и беспринципной «шайки» глупых юнцов, максималистки прозвавших себя Мародёрами. И…от его отца в особенности. Гарри просто хотел, чтобы и Снегг, наконец, понял, что он – не Джеймс! И что он не обязан расплачиваться за ошибки своего отца, а потому не заслуживает подобного отношения к себе! Но главным даже было не это. Для Гарри важнее всего было хоть чем-то пронять этого загадочного и угрюмого человека. Зная уже некоторое время о том, Снегг был крёстным Драко, Поттер довольно смутно себе представлял их мрачного профессора Зельеварения в роли крёстного отца и предпочитал думать об этом, как о само собой разумеющемся факте. Но сегодня, когда Снегг в сердцах пригрозил ему расправой, если по вине Гарри с его крестником что-то случится, Поттер словно прозрел. Он неожиданно для себя понял, что где-то там, под толщей грубых, тёмных одежд, за сотнями сургучных печатей и амбарных замков, в груди Северуса Снегга тоже бьётся человеческое сердце. И сердце это, оказывается, способно чувствовать и переживать. А переживал он за Драко. И готов был рвать за него всех на куски и вцепляться в глотку, как сделал бы это ради самого Гарри Бродяга-Сириус. Как сделал бы это настоящий крестный отец! И сейчас, когда чёрные глаза Снегга неподвижно смотрели на него, будто тот и вовсе не слышал ни слова из его покаянной и откровенной речи, Поттер мысленно взывал к Мерлину и молился, чтобы той крошечной вспышки незнакомого, припрятанного где-то глубоко внутри, света, когда он назвал имя Малфоя, оказалось достаточно, чтобы Снегг сжалился над ним – над ними!? – и не оставил его сейчас без ответа! Неожиданно для Гарри, Снегг порывисто отвернулся и уже сделал первые шаги к выходу, как Поттер сорвался с места и, забыв на миг обо всех правилах субординации и личных неприязнях, ухватил его за просторный руках чёрной мантии.
- Профессор Снегг! Ответьте! – в отчаянии выкрикнул он, с силой дёргая его обратно.
- Мистер Поттер! – опешив, Снегг исступлённо уставился на чужую руку, нагло удерживающую его на месте. – Да что вы себе позволяете!? Вы забываетесь, Поттер! Немедленно отпустите меня! – и раздражённо попытался стряхнуть назойливого юношу, но Гарри лишь вцепился и во вторую его руку, не позволяя достать из внутреннего кармана волшебную палочку.
- Да вы с ума сошли!? – всерьёз подозревая, что Поттер тронулся умом, Снегг отшатнулся от него как можно дальше, но Гарри только качнулся следом, глядя на него огромными, горящими глазами.
- Мне всё равно, даже если это так, профессор! Только скажите: что с Драко? Когда он вернётся в школу?
Пальцы Гарри без разбора, отчаянно и жёстко хватали Снегга то за запястья, то проворно перебирались выше к локтям, но не позволяли ему отойти даже на пару сантиметров. И в этот момент он не думал ни о чинах, ни о последствиях – Гарри был одержим страхом за человека, которым дорожил больше собственной жизни. Даже несмотря на то, что именно с появлением Драко эта самая жизнь приобрела для него небывалую ценность, но, по роковому стечению обстоятельств, должна была стать погибелью незапланированного и оттого самого надёжного, по мнению Дамблдора, крестража Волан-де-Морта. Гарри гулко сглотнул и, с надеждой заглянув в округлившиеся глаза Снегга, дрожащим голосом выдохнул:
- Драко ведь…вернётся, профессор?!
Одарив Поттера очень долгим, непроницаемым взглядом, Снегг с недовольством покосился на чужие руки, вцепившиеся в его одежду, и, глубоко вдохнув носом, всё же снизошёл до того, что холодно, почти с упрёком, ответил:
- Сегодня днём Люциус Малфой забрал документы сына из Хогвартса. Драко закончит учебный год в Дурмстранге. Вы можете гордиться собой, мистер Поттер!
Пальцы Гарри, будто одеревенев, так и остались скрюченными и бесцельно зависшими в воздухе, когда зельевару всё же удалось вырвать из них рукав своей мантии. Одёрнув смятую ткань, Снегг вскользь глянул на ладони Поттера и, заметив на одной из них, такой же, как у Драко, тоненький шрам, нахмурился.
- Помните, Поттер: что бы ни случилось, контролируйте свой Разум! – почему-то очень тихо произнёс он. – Я передам мадам Помфри зелье, – и, более не задерживаясь, покинул Больничное крыло.
Гарри не знал, сколько времени после этого он провёл в одном и том же положении, тупо глядя перед собой остекленевшими, пустыми глазами… Но в какой-то момент, он опять оказался в постели, высунул из-под подушки безрукавку Драко и, судорожно натянув её на себя, забрался с головой под одеяло. Он пытался… Честно старался не поддаваться накатившему на него горю. Но с каждым рваным вдохом, с которым в его трепещущие ноздри неизменно врывалась новая, мучительная доза любимого аромата, Поттер вяз в своей печали всё глубже и прочнее, и просто не мог успокоиться. Кажется, кто-то приходил к нему и даже пытался дозваться, о чём-то заговорить, но Гарри лишь крепче вцеплялся в свой кокон из одеяла, сильнее вжимался лицом в подушку и не думал, не думал, не думал…о Драко!
\
Ещё через день мадам Помфри решительно вошла в лазарет и, практически силком выдрав из пальцев Поттера одеяло, всунула ему в руку очередной пузырёк с «Успокоительным» зельем от Снегга. Она помахала перед, застывшим с одним и тем же апатичным выражением, лицом Гарри ладонью, вздохнула и, тактично, но очень настойчиво, попросила его освободить койку. Официально Гарри никто не освобождал от занятий, но, даже, несмотря на то, что, в основном стараниями друзей, он хоть на них и пошёл, но проку от него на уроках было в итоге столько же, сколько и от дохлой мухи. Позавтракав в лазарете, в Большой зал Поттер «вплыл» безликим и безжизненным облаком только на обед. Его появление, как обычно, вызвало волну тихих перешёптываний и изучающих взглядов. Но к этому за годы учёбы он уже успел привыкнуть, а вот активность школьного привидения и всем известного проказника Пивза, с его любовью к сочинению оскорбительных и выставляющих Гарри на посмешище четверостиший, периодически порядком раздражала. Хотя в этот раз даже его вопиюще вызывающие возгласы и мерзкий, глупый и глумливый смех не смогли вывести Поттера из себя. Тоска по Драко отобрала у него последние силы на проявление каких-либо эмоций, да и стоило признать, зелья Снегга имели неожиданно продолжительный и устойчивый эффект. Пожалуй, только слизеринцы, лишившись своего идейного предводителя, выглядели теперь подозрительно тихими и какими-то подавленными. Плетясь за Роном и Гермионой вдоль прохода между факультетскими столами, Гарри вяло приветствовал ликующих сокурсников, слабо дёрнул уголками губ в ответ на широкую улыбку Джинни и, бесцеремонно отпихнув от себя назойливый объектив Колина Криви, всё же решился посмотреть на слизеринский стол… Вид опустевшего места Драко, на котором теперь задумчиво восседал Блэйз Забини, тупой болью отразился в его груди и, не выдержав нахального взгляда Паркинсон, он поспешил отвернуться. Гарри чуть оживился, только когда перед ним завис Фиделис. Важно взмахивая широкими крыльями, филин, приветствуя хозяина, как смог, радостно ухнул, так как клюв его был занят конвертом, и мягко опустил перед ним большую картонную коробку. Сердце Гарри, глухо и лениво сокращавшееся до этого момента, радостно запнулось и, наконец, замерло в волнительном ожидании…
- Кхм… – Уизли неловко кашлянул в кулак и заёрзал на скамье, виновато глядя на друга. – Гарри, извини…
Поттер повернулся к Рону вполоборота и непонимающе моргнул, крепко держа обеими руками коробку, из-под крышки которой просачивался сладкий запах его любимого пирога.
- Понимаешь.. – Уизли нервно почесал затылок и, мельком глянув на Гермиону, подбадривающее кивающую его словам, пожал раздавшимися плечами. – Тут такое дело… Мама хотела тебя хоть чем-то поддержать… Ну, и…
Гарри внимательно следил за тем, как друг нерешительно протянул руку к его филину и с ужасом увидел, что Фиделис безропотно открывает клюв и отдаёт Рону его письмо!
- Рон! – воскликнул Поттер, хватая его за запястье. – Зачем тебе моё письмо?!
- Извини, друг, – от неловкости момента Уизли начал покрываться багровыми пятнами. – Я хотел спросить разрешения. Даже заглядывал к тебе в лазарет, – пытался оправдываться он, в то время как Гарри прожигал взглядом худенький конверт в его пальцах. – Но ты всё время спал или ещё что-то…