- Это вы, Фенрир? – спросил Дамблдор, слегка прищуриваясь.
- Я самый, – проскрежетал Сивый и поковырял ногтем в передних зубах. – Что, рады нашей встрече, Дамблдор.
- Нет, этого я бы не сказал…
- Вы же знаете, как я люблю малых деток… – Фенрир мерзко оскалился, показывая свои острые зубы. Кровь стекала по его подбородку, пока он медленно и непристойно облизывался.
- Хватит! – грубо осадила Сивого Беллатриса и опять любовно приникла к Малфою. – Давай, Драко, – лукаво, подстёгивала его она. – Сделай это… Убей этого старикашку!
Однако решимости в Малфое явно поубавилось. Рука его тряслась так сильно, пока он с неподдельным ужасом в глазах смотрел в лицо Дамблдора, который вновь начал медленно сползать вниз, что он не мог даже толком прицелиться.
- Да этот сопляк не сможет! – прорычал Фенрир и, растопырив окровавленные пальцы, сам шагнул в направлении Дамблдора. – Давайте-ка лучше я пущу его на десерт!
- Я же сказала – хватит! – ещё громче прежнего рявкнула на него Лестрейндж, уже начиная выходить из себя, и метнула в оборотня Круцио. – У нас приказ Тёмного Лорда! Это должен сделать именно Драко, – и, проникшись напускным спокойствием, сама направила руку племянника. – Ты должен сделать это, Драко… – остро поглядывая на постепенно оседающего Дамблдора, Беллатриса тёрлась щекой о плечо Драко и в её безумных глазах плясали игривые чертята. – Ну, же, дорогой… Ты ведь не хочешь, чтобы Тёмный Лорд расстроился и наказал Цисси, мм?
«Неет, Драко! Не слушай её! – вопил про себя Поттер, и тут же мысленно переходил на рык: – Убери от Него свои поганые лапы, сука!» Наливающаяся Силой, Тёмная Магия уже начинала слабо покалывать кончики его пальцев, но тут Гарри увидел, как веки Драко медленно опустились, и его собственное сердце в этот миг с такой силой заколотилось о рёбра, что он удивился – как это никто его не слышит? Малфой сделал короткий вдох, но внезапно волшебная палочка выскользнула из его пальцев и улетела куда-то назад. Пожиратели резко повернули головы в том же направлении. В дверном проёме смотровой площадки стоял Северус Снегг.
- Нет, – твёрдо заявил он, и его низкий, бархатный голос привёл Пожирателей в некое замешательство.
- Северус? Что ты делаешь? – недоумённо проговорила Лестрейндж и подозрительно сузила глаза.
Но Снегг ей ничего не ответил. Его аспидно-чёрные глаза стремительно обежали всех, кто был на площадке, и застыли на лице, сползающего всё ниже и ниже, Дамблдора.
- Северус? – повторила Лестрейндж. Но вновь не получив ответа, она, словно дикая кошка, медленно отступила от Драко в тень, и Гарри успел заметить, как её рука с волшебной палочкой недоверчиво взметнулась в направлении Снегга.
- У нас приказ, Северус… – настороженно сказала она ему в спину, но Снегг даже не шелохнулся. Они с Дамблдором неотрывно смотрели друг другу в глаза.
Малфой же стоял ни жив, ни мёртв. Его била крупная дрожь то ли от холода, то ли от переизбытка впечатлений. Оставшись без своей палочки, в одиночку, практически на середине смотровой площадки, он внезапно растерялся и, обхватив себя руками, с плохо скрываемым страхом взглянул на Снегга.
- Мальчишка, видать, ни на что не способен! – желчно заметил грузный Амикус, наставляя, вместо Драко, на старого волшебника свою палочку.
Снегг резко повернул голову в его сторону и тот мгновенно перестал скалиться. Амикус прекрасно знал о том, что в последнее время Северус Снегг сумел добиться небывалого расположения Тёмного Лорда. Он не раз становился свидетелем того, как Повелитель прислушивается к его мнению и ценит ту информацию, которую Снегг ему поставляет. Особенно его положение укрепилось после того, как Снеггу удалось починить исчезательный шкаф и настроить им к сегодняшнему дню прямой, безопасный доступ в Хогвартс. Так что, по мнению Амикуса, едва ли имело смысл сейчас перечить Снеггу, если у того на этот счёт имелись собственные соображения… Однако Снегг не успел ничего ответить Амикусу, так как его имя произнёс другой голос, еле слышный:
- Северус…
И этот звук ужаснул Гарри сильнее, чем всё пережитое им за нынешний вечер. Впервые в голосе Дамблдора звучала настоящая мольба. Снегг опять молча смотрел только на Дамблдора. А затем медленно вышел вперёд, оттеснив со своего пути Драко, и поднял волшебную палочку. Остальные Пожиратели безмолвно отступили ближе к Лестрейндж и замерли в ожидании развязки. Даже Сивый выглядел заинтригованным. Отчаянно пытаясь разорвать сковавшие его, невидимые путы, Поттер ощущал, как, подпитываемая его злостью, Тёмная Магия уже выходит за пределы его парализованного тела, и как под её напором начинает мелко растрескиваться, словно яичная скорлупа, Парализующее заклинание Снегга. Выбиваясь из сил, он беззвучно застонал от натуги, но, когда большего результата так и не сумел добиться, надсадно задышал и даже готов был заплакать от обиды на собственную беспомощность! При всём своём желании освободиться, Гарри не смог воспользоваться той запретной Силой, о которой предупреждал его Дамблдор, так как попросту не умел ею управлять, а лишь научился сдерживать её внезапные всплески. Обычно она пробуждалась в нём сама во время кратковременных приступов ярости, но сейчас, стоило ему только посмотреть на Драко, как весь его гнев моментально сходил на нет, разбавляясь чувством тоски и отчаяния. «Драко! Драко… ДРАКО! – беззвучно воззвал к нему Гарри, моля всех святых и в одночасье уверовав только, чтобы Драко его услышал. – Драко! Ну, посмотри же на меня! Я здесь… Пожалуйста, Драко…» Гарри снова попробовал пошевелиться. Тщетно. И тогда он решил сосредоточить все свои мысли на любимом лице. Стараясь абстрагироваться от происходящего наверху, Гарри всё продолжал без остановки – всем сердцем – призывать Драко: хотя бы раз взглянуть на него! Он чувствовал, что, запретная для него Сила Тёмной Магии стремительно ослабевала, а начавшее было разрушаться заклинание Снегга, вновь окрепло, будто заживив только-только появившиеся, мелкие трещинки, но ему было всё равно. Сейчас он думал только о близости Драко и о том, что, скомкано и чересчур поспешно прощаясь, так и не успел сказать ему самого главного – что тоже…любит… До дрожи, до хрипоты и больше, поставленной на кон, собственной жизни, тоже любит Его! И в этот момент на смену тёмному гневу из глубины его солнечного сплетения начала подниматься тёплая, ласковая волна его истинных, нерастраченных чувств к Драко. И, мысленно расслабившись, Гарри выпустил её, словно свет Патронуса, на волю – к Драко… Он не знал: возможно ли это на самом деле, но эта высвободившаяся Магия устремилась точно к Малфою и, будто нежно «лизнув» его ступни, обвила его ноги слабым свечением, быстро исчезнувшим под просторным подолом чёрной мантии. Ощутив необъяснимое, по-летнему уютное тепло в морозный вечер, Драко незаметно вздрогнул. И Гарри готов был поклясться…он точно откуда-то знал, что в это самое мгновение, Драко безошибочно почувствовал его присутствие, почувствовал его самого…рядом! Не понимая, зачем он это делает, Драко оторопело опустил глаза вниз, и на лице его отразилось сразу несколько эмоций. То были испуг и страх, непонимание и неверие в происходящее, но больше всего Гарри поразила – подлинная мука, что плескалась в целом океане боли на дне широко распахнувшихся и таких опечаленных серых глаз… Стоило только их взглядам встретиться, как тяжёлые ладони этого древнего, могучего замка, тайно венчавшего их в своих волшебных покоях «Выручай-комнаты», опустились на плечи Поттера, заставив его на эти несколько бесконечно долгих секунд позабыть обо всём, к чему он так старался привязаться, пока нехотя учился существовать без Него! Меж светло-русых бровей Драко дрогнула мелкая складка, а его губы слегка приоткрылись, словно он собирался что-то сказать, но вместо его голоса, тишину морозной ночи вновь нарушил умоляющий голос Дамблдора:
- Северус…прошу тебя…
И вся Магия этого волшебного момента в ту же секунду разрушилась, заставив Малфоя стремительно отвернуться. Вскинув голову, он с затаённой тревогой посмотрел на, едва удерживающегося на ногах, старого волшебника, а затем на Снегга. С мгновение Снегг вглядывался в усталые, голубые глаза Дамблдора, и резкие черты его нездорово-бледного лица казались протравленными отвращением и ненавистью. А затем он крепче стиснул в пальцах палочку и, разомкнув белые, как снег, губы, уверенно произнёс:
- Авада Кедавра!
Струя зелёного пламени, выпущенного Снеггом Непростительного заклинания, вырвалась из его волшебной палочки. Ярко полыхнув в ночи и затмив на один страшный миг лунный свет, она осветила несчастное лицо Драко и его перепуганные, застывшие, как льдинки, глаза, в которых дрожали готовые сорваться с ресниц слёзы, и ударила Дамблдора прямо в середину груди. В то время, как Поттер безмолвно завопил и пуще прежнего забился в своих парализующих оковах, Малфой, казалось, совершенно онемел от ужаса. Он только и мог, что слабо приоткрывать и закрывать обратно рот, будто говоря, что «он не хотел…не хотел, чтобы вот так…», но ни с его обескровленных губ, ни с губ Гарри, так и не слетело ни звука, пока они оба вынуждены были смотреть на то, как тело Дамблдора на долю секунды подбросило в воздух, заставив зависнуть у всех присутствующих на виду, а потом оно, как тряпичная кукла, пугающе медленно перевалилось через каменный бортик перил башни и исчезло. Гарри казалось, что и сам он летит, кувыркаясь в пустоте. «Этого не может быть…не может быть…» Но по радостным визгам и воплям Беллатрисы Лестрейндж, он понял, что всё кончено. Северус Снегг предал и убил Альбуса Дамблдора. Гарри был настолько потрясён случившимся, что даже не заметил, как его взбеленившаяся от вспышки ярости Магия, вновь выйдя из-под контроля, незаметно для него самого, окончательно разрушила заклинание Снегга, и что теперь он снова мог шевелиться. Буквально в метре над его головой, празднующие победу Пожиратели, ликовали и своими криками оповещали всю округу о том, что Альбуса Дамблдора – Великого Светлого волшебника – больше нет, он мёртв, а сражённый в самое сердце этой трагедией Поттер, уже ничем не мог ему помочь или что-либо изменить. Будто вновь охваченный Парализующим заклинанием, он продолжал стоять, как истукан, на прежнем месте и, словно в «защитной раковине», замкнулся в том крохотном мгновении, когда Драко почти осознанно смотрел на него своими невыносимо печальными глазами, но не подал даже вида, видимо, чтобы не выдать его остальным. На смотровой площадке Астрономической башни полыхнуло очередное заклинание и в небо над Хогвартсом взмыл сверкающий зелёный череп со змеёй вместо языка – знак, который Пожиратели Смерти оставляли всякий раз, когда уже вошли в дом…когда уже кого-то убили. По холодным щекам Гарри покатились слёзы, а он не мог оторвать взгляда от Драко.