Лишь одно мешало этой красивой иллюзии походить на настоящую правду – ярко-багровое, расползшееся вокруг головы Дамблдора, словно ореол, чересчур кричащее и броское на фоне, сияющего иссиней белизной, зимнего полотна, пятно, которое Гарри при всём своём желании не смог бы принять за что-либо иное, кроме как, за кровь.
Шмыгнув замёрзшим носом, он протянул руку и поправил съехавшие с крючковатого носа очки-половинки. Задержав взгляд на посиневших, но, по прежнему, улыбающихся губах Дамблдора, стёр рукавом свитера вытекшую из его рта струйку крови и, в последний раз заглянув в его поблёкшие, подёрнутые мутно-голубой пеленой, глаза, навсегда сомкнул ему веки. Длинно выдохнув, Гарри продолжал вглядываться в старое, мудрое, но мертвенно-бледное лицо, только сейчас осознав огромную, ужасающую истину: никогда больше Дамблдор не заговорит с ним, не засмеётся и никогда уже не сможет прийти ему на помощь… Понурив голову, Гарри сильно закусил губу. Ему хотелось кричать. Хотелось выть, как и Хагрид, что неверяще раскачивался взад-вперёд, словно маленький, брошенный всеми в пустом, холодном доме, ребёнок. Хотелось вскочить на ноги и выплеснуть куда-то в небеса всю ту боль, что раздирала его изнутри. Но, даже если бы у него сейчас хватило бы на всё это сил, он всё равно не мог позволить себе этого сделать. Он должен был оставаться сильным и самоотверженным за всех, кто всё ещё был жив и нуждался в нём. Должен был взять себя в руки и двигаться вперёд. Дамблдор не оставил ему чётких указаний, но одно Гарри знал наверняка – нужно отыскать и уничтожить остальные крестражи, а потом… И делать всё это нужно было как можно скорее. Отведённое ему время неожиданно резко сократилось до минимума. Гарри почувствовал, как оно буквально начало утекать сквозь его пальцы, прямо как те рубины Гриффиндора, что высыпались из разбитых «песочных часов» в холле школы, и вынужден был со скорбью признать, что ожидать и далее возвращения Драко больше не было смысла... Предал ли его Драко, как Снегг предал Дамблдора и его слепую веру в него? Сам ли придумал выждать подходящий момент, чтобы попробовать ещё раз, после стольких лет, подобраться к нему вплотную и забрать себе его сердце или просто идеально разыграл свою партию, переплюнув по изобретательности даже самого Дамблдора? Гарри не знал или не хотел знать ответов на собственные вопросы. Только по всему выходило, что, куда бы не пророчила отправиться ему Распределяющая шляпа и каким бы хитрым стратегом не являлся от природы Дамблдор, они оба оказались жестоко обманутыми теми, кому и в кого верили больше остальных… Теми, кто в итоге навсегда окрасил в памяти скорбящих эту жуткую ночь в цвета своего слизеринского факультета, допустив, чтобы в небе над Хогвартсом появилась Чёрная метка! Стянув заиндевевшие очки, Гарри набрал полные ладони снега и умыл перепачканное кровью и по́том лицо. Кожу сразу же защипало и неприятно стянуло от холода, но сейчас эти простые внешние ощущения казались даже необходимыми, потому как внутри его всё разваливалось на части. Его плеча робко коснулась чья-то рука. Она вдруг показалась Гарри слишком горячей и даже обжигающей, в то время, как его собственные пальцы уже онемели от холода. Но он не стал сопротивляться, когда она скользнула в его ладонь, вынуждая оторвать от мокрого лица руки, и потянула за собой, наверх.