- Кто является приемником скончавшегося Альбуса Дамблдора на посту директора школы «Чародейства и Волшебства «Хогвартс»? – без всяких приветствий и сочувственных речей зычно спросил Робардс, чеканя каждое слово, согласно старой армейской привычке.
- Судя по всему… – Макгонагалл ещё раз оглянулась на тело Дамблдора и удивительно твёрдо заявила: – Я!
- Хорошо, – отрезал аврор, сцепляя за спиной руки, и, став прохаживаться с выправкой вышколенного вояки вдоль собравшихся, словно перед собственным выстроенным полком, объявил:
- Всем учащимся следует немедленно вернуться в замок и ожидать дальнейших указаний исключительно в помещениях, специально отведённых их факультетам, в соответствии с изначальным распределением! Никаких шастаний по замку или «на минуточку к друзьям»! Все лишние визиты и разговоры отменяются! Об остальных распоряжениях вас уведомят ваши непосредственные руководители.
Двое авроров обступили тело Дамблдора и накрыли его белой тканью. Ученики не двинулись с мест, с нарастающим волнением наблюдая за каждым их жестом.
- Я что-то не ясно сказал? – командным тоном прикрикнул на них главный аврор. – Выполнять!
- Мистер Робардс! – тут же вмешалась возмущённая профессор Макгонагалл. Даже её неуместное одеяние не могло задушить в ней вспыхнувшее чувство протеста против такого вызывающего отношения к детям! – Вовсе не за чем повышать голос на моих учеников! Вас прекрасно было слышно всем и не стоит давить на детей! Они – просто дети, которые напуганы и сбиты с толку случившейся сегодня трагедией, а не ваши подчинённые авроры! – со всей свойственной ей жёсткостью, весьма напористо и убедительно заявила Макгонагалл, никогда, если не считать соревнований по квиддичу, не разграничивавшая свою хорошо скрываемую любовь к детям исключительно по факультетам.
Кто-то из ребят даже осмелился улыбнуться её словам. Особенно те, кто никогда раньше на себе не испытывал строгой, но справедливой заботы Минервы Макгонагалл и был приятно удивлён достойным отпором, который их новая директриса тактично, чисто по-английски, оказала самому́ Гавейну Робардсу! Тем временем, Макгонагалл обратилась уже к ученикам:
- Старосты факультетов или их заместители, сопроводите учеников в гостиные факультетов и убедитесь, чтобы все были на месте.
И под её гордо поблёскивающим взглядом, студенты беспрекословно потянулись сплошной вереницей по вытоптанной тропинке в замок. Гавейн Робардс, поджав губы, провожал учеников хмурым взглядом, а затем тихо хмыкнул и зашагал к своим аврорам, которые как раз перекладывали тело Дамблдора на трансфигурированные носилки. Вскоре почти все ушли в замок. У подножия башни остались только пара авроров, Гарри, Рон, Гермиона и профессор Макгонагалл, очень тихо, но взволнованно что-то втолковывавшая понурому Хагриду, который, впрочем, мало что воспринимал из её слов. Гарри не торопился вернуться обратно. Меньше всего ему сейчас хотелось чувствовать на себе вопросительные взгляды и пытаться делать вид, что он их в упор не замечает. Попытка…всего лишь одна попытка воспользоваться неизученными способностями опасного потенциала той Силы Магии, что они с Дамблдором так упорно запечатывали внутри него всё это время, ощутимо подкосила его. И как бы Гарри не храбрился сейчас перед друзьями, как бы не цеплялся за реальность, он не мог обмануть самого себя – эта неожиданная и ошеломляющая встреча с Драко…пошатнула и почти полностью разрушила все его ментальные барьеры, стремясь достучаться до пропавшего супруга всеми возможными способами! Он так долго и мучительно ждал этой встречи, а на деле оказался совершенно не готов... Видимо, они с Дамблдором оба глубоко заблуждались, посчитав, что отгораживаясь от этой Силы и блокируя её проявления, а не учась управлять ею, принимая себя таким, каким он стал из-за живущего в нём крестража Волан-де-Морта, Гарри сможет быть в безопасности и избежит пагубных для всех них последствий. И теперь голова Гарри раскалывалась от целого миллиарда мыслей. Он был чрезвычайно вымотан и потрясён, и в то же время, так основательно опустошён и раздавлен, что всё, чего ему сейчас хотелось, так это, как раз таки, не думать вообще ни о чём. Просто побыть немного в тишине, наедине с собой. В конце концов, Гарри вновь пришёл к тому, с чего начал этот год: у него остался только он сам. Ни Рон, ни Гермиона не смогут заполнить ту огромную, опять кровоточащую пустоту, которую когда-то залатал в его душе, безвозвратно прихватив с собой ещё и его сердце, Драко…
Драко…
Увидеть Его сегодня и не иметь возможности прикоснуться или хотя бы сказать хоть одно чёртово слово! И эта…Метка на Его предплечье… Всё это оказалось чересчур! Чересчур внезапно. Больно. И эта боль…она навсегда останется частью Гарри. Бо́льшей его частью. Расположившись там, где до этого рокового дня «жил» только Его Драко. Сильно сжимая губы, Гарри с горечью сглотнул и надавил большим пальцем на свой обручальный шрам на левой ладони. «Чтоб тебя, Драко!» На глаза Гарри навернулись слёзы. Закипая в уголках, они быстро скапливались у самой кромки нижних ресниц, готовые вот-вот сорваться и скатиться по щекам. Гарри отвернулся от друзей. Запрокинул назад голову и длинно выдохнул, выпуская изо рта густое облако пара и пытаясь взять себя в руки. «Боже! Сколько человеческое сердце способно вынести страданий?! Сколько же ещё вытерпит моё?» Чёрные, пустые и пугающе бездонные глазницы, всё ещё парящей над Хогвартсом Чёрной метки, будто начали надвигаться на него, как беззвучно скользящие к своей жертве дементоры. А беззубая, огромная пасть, с выползающей из неё змеёй, вместо языка, угрожающе открывалась всё шире и шире, словно хотела поглотить Гарри заживо… Шрам на лбу полоснуло режущей болью и таким нестерпимым ощущением, будто кто-то пытался засунуть в него раскалённую кочергу. Сдавленно застонав, Поттер согнулся пополам, а затем и вовсе упал на колени, морщась от жгучей боли и бесполезно цепляясь пальцами за снег. В этот раз холод ему нисколько не помог.
- Гарри! – кинулась к нему Гермиона. – Ты меня слышишь?!
Но он был слишком истощён физически и морально, чтобы в очередной раз соврать или хоть как-то помочь самому себе. И, не сумев преодолеть неожиданный приступ, Поттер слабо моргнул и буквально почувствовал, как окружающий его Мир медленно меркнет, исчезая в разинутой, бездонной чёрной пасти «обрушившейся» на него Метки Пожирателей Смерти.
- Гарри!
- Мистер Поттер!
Только и успел услышать он взволнованное эхо голосов, как тут же завалился на бок и, едва коснувшись головой пушистого снежного «покрывала», окончательно провалился в Сознание Волан-де-Морта.
И, наконец-то, увидел Малфой Мэнор! Вот только не своими глазами… Увидел…просторную залу, погружённую в полумрак, с длинным полированным и пышно изукрашенным дубовым столом, расположенным ближе к мраморному камину, в котором ревело и бешено извивалось пламя, и множеством расставленных вокруг стола стульев с высокими, резными спинками. Вся прочая изысканная и явно дорогостоящая мебель была бесцеремонно сдвинута к стенам. Сидя во главе стола, Волан-де-Морт пребывал в нервозном нетерпении. Но, несмотря на это, его голое, змееподобное лицо, с узкими прорезями вместо ноздрей и блестящими красными глазами с вертикалями зрачков, не выражало ничего, кроме несусветной скуки. Неспешно и обманчиво невозмутимо продолжая поглаживать Нагайну, он отстранённо наблюдал за бликами огня, прыгавшими по его неестественно-бледной, словно светящийся жемчуг, коже, хотя на самом деле, уже был вне себя от затянувшегося ожидания. Волан-де-Морт уже хотел позвать кого-нибудь из домовиков или оставшихся подле него Пожирателей, чтобы выместить на них своё недовольство («В конце концов, сколько можно там возиться!?!»), как в ту же секунду в поле его зрения, почти вприпрыжку, появилась ликующая и невероятно счастливая Беллатриса Лестрейндж. И ей явно не терпелось похвастаться и, безусловно, первой сообщить своему Повелителю наиприятнейшее, долгожданное известие.
- Мой Лорд! – визгливо заверещала она, быстро преодолевая разделявшее их расстояние. – Это случилось!
Не сумев преодолеть собственное нетерпение, пока Беллатриса заходилась трелью безумного хохота и радостно вскрикивала, Волан-де-Морт поднялся на ноги и плавно «заскользил» по мраморному полу, выходя в центр залы. Пока только предвкушающее пожирая Беллатрису расширившимися глазами, он ожидал услышать – уже хоть от кого-нибудь! – самое главное известие!
- Белла… – взволнованно-сладко промурлыкал Волан-де-Морт, и Лестрейндж от этой негаданной ласки в его тоне чуть ли не расплылась перед ним растаявшей, как мороженое, лужицей.