- Мммкхх…
Не в силах больше сдерживаться, Гарри зажмурился и, уперевшись затылком в подушку, повёл ладонями по своему истомившемуся без Его прикосновений телу. Оно требовало разрядки. Требовало Драко. Кожа казалась такой разгорячённой и чувствительной, что Гарри буквально дрожал, медленно обхватывая пальцами свою отвердевшую и налившуюся горячим желанием плоть. Конечно, собственные прикосновения не шли ни в какое сравнение с тем, как уверенно и одновременно нежно порхали по нему прохладные изящные пальцы Драко, но он ждал Его уже так долго, а времени – того самого времени, которое они должны были провести вместе – с каждым часом оставалось катастрофически мало… Так что Гарри уже практически избавился от чувства вины, преследовавшего его ранее почти каждый раз, когда он переставал искусственно подавлять импульсы и естественные желания своего юношеского тела! Учащённо дыша, он рывком откинул одеяло и уже нетерпеливо приспустил боксеры. Обхватил ладонью своей пульсирующий член и, крепче сжав вокруг него пальцы, издал первый несдержанный стон. Мерлин Всемогущий! Как же он сейчас жалел, что не послушался Драко в Больничном крыле, когда в их распоряжении была вся ночь… Его напряжённая рука, всё ещё медленно опускавшаяся от вершины набухшей головки вниз, внезапно замерла. Стиснув зубы и со свистом втянув в себя воздух, Гарри внезапно вспомнил, как наяву, то крышесносное ощущение шёлкового, призывно-нежного и невероятно тесного жара, что мягко и умопомрачительно туго обхватывал его осторожные пальцы, когда он вновь и вновь вводил их в извивающегося от наслаждения Драко…
- Чёёёёёёрт! Драаакооо!!! – простонал Гарри и, подкинув бёдра, уже яростнее и жёстче стал насаживать свой истекающий смазкой член на сжатый кулак.
Ему не требовался снимок Драко, чтобы сейчас отчётливо видеть Его красивое лицо, с привлекательно разметавшимися по нему в порыве страсти светлыми прядями… Не нужно было выдумывать, как судорога удовольствия искажает Его приоткрытый рот и нежные, притягательно пухлые губы… И не нужно было воображать Его потрясающе стройное, идеально подтянутое и жилистое тело, так податливо и требовательно раскинутое под ним – Его образ и без того навсегда отпечатался в мельчайших деталях в памяти. И сейчас, под зажмуренными веками, Гарри видел Своего Драко во всей красе! Почти чувствовал на кончиках своих пальцев… Как сладко подрагивает Его отзывчивое, гибкое тело… Как руки скользят по Его нежной коже, с нажимом проходясь по торчащим тёмным соскам… А после ложатся на Его узкую талию и, оглаживая выпирающие тазобедренные косточки, ласково скользят ещё ниже, прослеживая линии сильных, длинных ног до самых ступней… Как Драко при этом упоительно сладко и несдержанно стонет его имя, прося сделать так «ещё и ещё!»… Как хитро Он щурит свои серые глаза и игриво приподнимает один уголок соблазнительных губ, шире разводя в стороны свои колени и открывая себя перед Гарри так, как никогда и ни перед кем другим… Как Его аристократически изящная кисть ложится на член Гарри и, с нажимом проведя по нему вверх-вниз, направляет его к неизведанному, обещая неземное наслаждение… Волна экстаза накрыла Гарри так неожиданно, что он едва не закричал в голос. И пока он долго и бурно кончал, под его дрожащими веками фейерверками вспыхивали сотни звёзд на фоне потемневших от желания графитовых глаз. А после, Гарри ещё очень долго лежал, прижав согнутую в локте руку ко лбу. Шумно дыша, просто наслаждался упоительным чувством того, как, после яркой разрядки, будто мелко вибрировало и, словно крохотными иголочками, покалывало в каждом уголке его расслабленного тела затухающее удовольствие.
- Что же ты наделал, Драко…
Гарри выдернул из-под головы подушку и накрыл ею голову.
\
Полностью придя в себя, Гарри был уже готов выдвигаться в путь. Но пока остальные спали, просто лежал одетый на заправленной постели с заведёнными за голову руками и, впервые за долгое время, чувствуя себя абсолютно спокойным, не думал совершенно ни о чём. Наконец-то пробило пять часов. Прихватив свой походный рюкзак, Гарри спустился в гостиную первым и распахнул окно. Было по-утреннему холодно, хоть и безветренно, для начала мая. В предрассветно лиловом небе ещё мерцали бледные звёзды. На площади Гриммо ни души. Даже Пожирателей Смерти сегодня было не видно. Наверное, потому, что в последние дни ребята сговорились не упоминать в своих разговорах запрещённое заклинанием Табу имя, и у приспешников Волан-де-Морта не возникало причин дежурить в этом месте, разыскивая источник скрытого сигнала. Вскоре, в комнате появился Рон, спросонья ворчавший что-то о сквозняках и жутком холоде. Следом за ним вошла Гермиона с сумочкой наперевес и левитируемым перед собой котлом с «Оборотным», а за ней Кикимер с приготовленной заранее посудой. Когда каждый добавил в своё зелье по волосу, все трое склонились над своими стаканами.
- Фууу!!! – скривился Уизли, заткнув пальцами нос и с отвращением взболтнув свою порцию зелья, цвета «детской неожиданности», которую ему предстояло выпить. – Гермиона, оно ещё омерзительнее, чем то, что ты сварила на втором курсе!
- Согласен, – прогнусавил Гарри, вжимая голову в плечи и перебарывая рвотные позывы от вида той субстанции, что плавала в его собственном стакане. – Гермиона, ты точно уверена, что всё верно? Почему зелья получились такие разные по цвету?
Грейнджер на мгновенье недовольно поджала губы. Глаза её горели стальным блеском, какой порой проскальзывал во взгляде профессора Макгонагалл. И хотя Гермиона была раздосадована тем, что друзья усомнились в успехе её многодневных стараний, но всё же снизошла до пояснений:
- Это потому, что цвет и вкус «Оборотного» зелья зависят от личности того, в кого обращаются. Вот, к примеру, моё зелье с волосом Беллатрисы Лестрейндж, – она приподняла свой стакан со смолянисто-чёрной жижей, – получилось таким же тёмным, как и её подлинная, склонная к насилию и жестокости, натура.
- Я, пожалуй, не буду гадать: какой тогда этот, – Гарри кивнул на свой стакан с тёмно-фиолетовым зельем, которое всё ещё громко шипело и грязно вспенивалось. – Давайте уже просто сделаем это. До дна и удачи нам всем!
Чокнувшись с друзьями, Гарри, на всякий случай, тоже зажал нос и выпил всё до последней капли. Выпучив глаза, всё трое сморщились и зажали обеими ладонями рты, чтобы не выплюнуть эту гадость прямо на ковёр. И немедленно все их внутренности стало скручивать, как будто бы они только что проглотили с десяток живых змей. От желудка до пальцев на руках и ногах распространялось сильное жжение. Прямо на глазах руки стали расти, пальцы утолщаться и удлиняться, костяшки раздулись, как головки болтов, ногти расширились, а у Гермионы они даже значительно выросли. Рон скрючился, задыхаясь, и упал на колени. Жжение становилось уже невыносимым. Гарри показалось, что вся его кожа закипела и стала плавиться, как горячий воск, когда Гермиона неожиданно распахнула глаза и с ужасом взвизгнула:
- БОЖЕ, МЫ ЗАБЫЛИ ПЕРЕОДЕТЬСЯ!
И парни тут же забыли о собственных страданиях, когда лифчик Гермионы лопнул и округлая, упругая грудь «Беллатрисы Лестрейндж» с вызывающе торчащими сосками чуть не «выпрыгнула» наружу из выреза футболки их преобразившейся подруги.
- Отвернитесь! – заверещала Гермиона, пытаясь прикрыть свои значительно увеличившиеся формы теми полосками, что остались от её одежды и теперь больше напоминали очень коротенький топ.