Со времён Турнира «Трёх волшебников» и начала их с Драко романа, он пересмотрел своё мнение по поводу этих рептилий. Конечно, живот Гарри всё так же скручивало от обострившегося инстинкта самосохранения, но он больше не ощущал прежний леденящий душу страх, а испытывал какой-то завораживающий трепет перед этим удивительным и красивым созданием. Правда сейчас дракон выглядел не самым лучшим образом, если даже не сказать – весьма скверно и даже прискорбно… От долгого пребывания под землёй чешуя дракона стала бледной, как мел, и шелушилась, глаза были молочно-розового цвета. К тяжёлым железным браслетам на задних лапах и шее крепились цепи, приделанные к вбитым в скальную породу кольям. Огромные шипастые крылья были тесно прижаты к туловищу, но Гарри подумалось, что в развёрнутом виде они, наверняка, заполнили бы весь зал. Зачарованные цепи, дополнительно сковывавшие и обвивавшие торс ящера, были явно чересчур перетянуты, потому как на тех местах, где они соприкасались с чешуёй, отчётливо виднелись кровоподтёки и уже зажившие углубления от прежних ран. Поттер так увлёкся разглядыванием рептилии, что даже не заметил, как вышел из-за колонны.
- Гарри, что ты делаешь?! Он же тебя сожрёт или испепелит – даже глазом моргнуть не успеешь! Прячься! – кричащим шёпотом в панике затараторил Рон, но тот не отводил от дракона глаз.
Услышав непрошенных гостей, ящер повернул к ним свою огромную удлинённую морду и, злобно оскалив клыкастую пасть, заревел так, что задрожали толстые каменные стены. Рон едва успел оттащить друга за угол, как дракон разинул пасть и выпустил в то место мощную струю огня.
- Ты что, совсем спятил?! – испуганно дыша, заголосил Уизли. – Он же тебя чуть не убил.
- Я не спятил! – возразил Поттер, ожесточённо выдёргивая свою руку из его захвата, но тут подала голос Гермиона, всё ещё стоявшая за другой колонной вместе с гоблином:
- Прекратите ругаться! Лучше думайте, как нам пройти!
- Что у него с глазами? – спросил Поттер гоблина, и тот полез в свой мешок, послушно отвечая:
- Он почти ослеп, но от этого сделался ещё злее. Он боится только Звякалку.
Гоблин вытащил из мешка странный металлический инструмент, который при встряхивании издавал громкий, колокольно погремушечный звон, точно крошечные молоточки били по наковальням. Этот звон отдавался от скалистых стен, усилившись до того, что у ребят в головах всё загудело. В то же мгновение дракон опять хрипло заревел, вскинулся в испуге и, попятившись, стал вжиматься всем своим огромным округлым туловищем в противоположную стену.
- Что вы делаете? – не выдержала Гермиона, не менее испуганно смотря на мелко дрожащего гигантского ящера.
Гоблин двинулся вперёд, активнее потрясая Звякалкой, и остальные тоже пошли за ним.
- Он привык, что за шумом следует боль, – бесцветно пояснил гоблин, беспрепятственно приближаясь к сейфам.
Они подошли ближе, и дракон задёргался, до предела натягивая свои толстые цепи, которые тут же до крови впивались в его чешую, бередя старые раны и оставляя новые. Проходя мимо, Гарри разглядел у него на морде жуткие шрамы и понял, что дракона приучали бояться Звякалок при помощи раскалённых мечей.
- Но это же кощунство! Настоящее зверство! – со злостью процедил Поттер, сжимая кулаки.
- Таков порядок, – так же беспристрастно ответил гоблин, и Гарри нестерпимо захотелось хорошенько врезать этому мелкорослому, уродливому существу, но их ждало очень важное дело и ему пришлось, стиснув зубы, молча идти дальше.
Уже полностью преодолев круглую площадку залы, Гарри оглянулся на взвывающего и трясущегося от страха перед наказанием дракона, и сердце его сдавило от жалости. Он вдруг подумал о Лунном драконе, который мистическим образом был как-то связан с тайной рождения Драко… И в какой-то миг Гарри даже почудилось, что он смотрит сейчас не просто на бедное, запуганное и измученное существо, а на живое воплощение его собственного кошмара. Ведь где-то там, в недосягаемом Малфой Мэноре, томился и – кто знает? – может быть так же сейчас сидел на цепи и истекал кровью его любимый человек… Его волшебный Лунный дракон – Его Драко… Гоблин остановился у сейфа Лестрейндж и Гарри, цедя сквозь сжатые зубы, рявкнул:
- Открывай!
А как только тот приложил ладонь к деревянной панели, и дверь сейфа растаяла в воздухе, со всего маху двинул ему кулаком прямо в лицо.
- Гарри! – воскликнула Гермиона и присела рядом с гоблином. – Да что с тобой такое?! Он же открыл сейф! За что ты его ударил?
- За Драко…на! – со всей ненавистью выплюнул Поттер, чуть не оговорившись, и ещё раз оглянулся на ящера, которого до сих пор слегка потряхивало, хотя Звякалка давно лежала позабытой на полу при входе. – Ничего, очухается. Давай затащим его внутрь, на всякий случай.
- Похоже, заточение на Гриммо никому из нас не пошло на пользу, да, дружище? – с пониманием произнёс Уизли. – Не знал, что ты так любишь драконов. Вы бы с Чарли точно нашли общий язык! – и, похлопав Гарри по плечу, повернулся к сейфу.
Перед ними открылось нечто вроде пещеры, забитое от пола до потолка. Там громоздились золотые монеты и кубки, серебряные доспехи, шкуры неведомых животных – одни в колючках, другие с обвисшими крыльями, – драгоценные сосуды с зельями, череп в короне.
– Ничего себе! И как нам здесь найти крестраж? – Уизли почесал затылок.
- С минуты на минуту Трэверс может встретиться с настоящей Беллатрисой Лестрейндж, – быстро заговорила Гермиона, когда они переступили порог сейфа. – Нужно торопиться.
Не успела она договорить, как позади глухо звякнуло, дверь вернулась на место и запечатала их в сейфе, в полной темноте. Рон вскрикнул от неожиданности.
- Люмос! – сказал Гарри, и остальные тоже зажгли огоньки на кончиках своих палочек. – Гермиона права. Нужно как можно скорее найти крестраж!
- Но как мы поймём, что это именно он? – забеспокоилась Грейнджер.
Гарри повёл вокруг светящейся волшебной палочкой. В луче засверкали драгоценные камни и многочисленные украшения.
- Дамблдор всегда говорил, что Том Рэддл был неравнодушен к предметам роскоши.
- Уж чего-чего, а «предметов роскоши» тут просто завались! – посетовал Уизли, но тоже стал озираться вокруг, ища что-то особенное.
- Возможно, этот предмет тоже принадлежал одному из основателей Хогвартса, – стал рассуждать вслух Поттер. – До меча Гриффиндора ему добраться не удалось, но зато он использовал диадему Кандиды Когтевран. И если это всё же чаша Пенелопы Пуффендуй, то я знаю, как она выглядит. Мы с Дамблдором обсуждали этот вариант.
- Гарри, может вот этот? Ой!
Гермиона вскрикнула от неожиданности. Гарри резко обернулся к ней и, посветив в ту сторону, увидел, как у неё из рук буквально выпрыгнул украшенный драгоценностями кубок. Ударившись об пол, он рассыпался целым дождём кубков. В один миг десятки одинаковых кубков раскатились по всей пещере, настоящий уже было не отличить.
- Простите, я не знала, что на него наложено заклятие Умножения! –оправдывалась Гермиона, быстро отходя обратно к двери, где без чувств лежал гоблин.
- То есть…всё, до чего мы дотронемся, будет умножаться? – насторожился Гарри.
- Да. Но копии ничего не стоят. А если их станет слишком много, нас просто задавит тяжестью золота.
- Так, ничего не трогаем! Рон, замри! – отчаянно крикнул Гарри. – Гермиона, ты знаешь, как это отменить?
Но Гермиона лишь с сожалением покачала головой.
- Ясно. Тогда попробуй привести гоблина в чувства – нам, видимо, вскоре может понадобиться путь для отступления. А ты, Рон, пока помоги мне. Но только смотрим! Помните, чаша золотая, довольно маленькая, с двумя ручками, на ней выгравирован барсук.
Гермиона окатила отключившегося гоблина водой из палочки и тот, наконец, пришёл в себя. Ничего не соображая, он медленно сел и тупо смотрел в пространство перед собой, из чего Гермиона сделала вывод, что гоблин всё ещё был под действием Империуса, и сообщила об этом остальным.
- Это даже к лучшему. Ничего трогать не будет, – констатировал Гарри, а затем, что-то прикинув в голове, приказал гоблину встать у двери и по первому же его требованию, быть готовым открыть сейф.
Они стали осторожно поворачиваться вокруг своей оси, освещая все углы и закоулки, но совсем ничего не задеть, было невозможно. От прикосновения Гарри посыпались поддельные галлеоны, пополнив груду кубков на полу. Теперь в пещере практически некуда было ступить. Свет волшебной палочки Поттера заскользил по щитам и шлемам гоблинской работы, наваленным на полках до самого потолка. Гарри поднимал свою палочку всё выше и выше, и вдруг её луч выхватил из темноты предмет, при виде которого у Гарри что-то ёкнуло в груди, и самопроизвольно задрожала рука. Где-то в голове его зазвучал странный шипящий шёпот – точно такой же, какой издавала диадема Кандиды Когтевран, перед тем, как они с Дамблдором уничтожили её мечом Гриффиндора. Приглядевшись, Гарри увидел на самой верхней полке маленькую золотую чашу, которая, словно сирена, продолжала манить его к себе, и сразу же понял – это и есть крестраж!