Голос Аберфорта оборвался. Он резко вдохнул и накрыл глаза ладонью. Губы его дрожали.
- Простите, сэр… Мне так жаль, так жаль… – извиняющимся тоном прошептала Гермиона. Лицо её было мокрым от слёз, а Рон побледнел почти так же, как сам Аберфорт.
Аберфорт сосредоточенно рассматривал свои узловатые руки с набухшими венами. После долгой паузы он произнёс:
- Откуда ты знаешь, Поттер, что мой брат не заботился больше об общем благе, чем о тебе? Откуда ты знаешь, что он не считал возможным пренебречь и тобой, как нашей сестрёнкой?
Сердце Гарри словно пронзила ледяная игла. В это мгновение он будто вновь вернулся в тот страшный миг, когда подслушал у кабинета директора свой приговор, и все остальные звуки в комнате вдруг померкли, сменившись нарастающим буханьем его сердечного ритма в ушах. Гарри не мог вымолвить ни слова. Даже несмотря на то, что он уже давно смирился с собственной участью, напоминание о ней от кого-то постороннего неожиданно сильно ранило его. Он с горечью был вынужден держать лицо, должен был пройти через это один, как и Альбус Дамблдор – ради общего блага, ради блага Драко! Теперь Гарри в какой-то степени понимал старого мудрого Дамблдора, которому наверняка приходилось утаивать куда больше, чем ему самому. С того памятного вечера у Гарри тоже появились кое-какие сокровенные секреты, которые он был вынужден утаивать, хоть и не мог перестать ненавидеть себя за это. К счастью, Грейнджер, неправильно растолковавшая молчание лучшего друга, быстро пришла ему на помощь и возразила Аберфорту сама:
- Не думаю. Дамблдор ценил и любил Гарри, – сказала Гермиона.
- Тогда почему он поручил Поттеру такое, что, скорее всего, приведёт к его гибели? Почему не сказал ему: спасайся!? Вот что надо делать, чтобы выжить.
- Потому что, – наконец-то взяв себя в руки, ответил Гарри, опережая Гермиону, – иногда действительно нужно думать не только о своём спасении! Иногда нужно думать об общем благе! Мы на войне!
- Тебе всего-то восемнадцать лет, парень!
- Я совершеннолетний, и я буду бороться дальше, даже если вы – такой взрослый и умный, по вашему мнению! – уже сдались.
- Кто тебе сказал, что я сдался?
- Все ваши утверждения об абсурдности неверия в уже состоявшуюся победу Сами-Знаете-Кого подтверждают именно это.
- Я не говорю, что мне это нравится, но это правда!
- Нет, это неправда, – заявил Гарри, обжигая Аберфорта взглядом. – Ваш брат знал, как покончить с Сами-Знаете-Кем и передал мне это знание. Я буду бороться дальше, пока не одержу победу или не погибну. Не думайте, что я не знаю, чем это может кончиться. Я уже давным-давно это знаю.
Он ждал, что Аберфорт начнёт насмехаться или спорить, но тот молчал, сердито глядя из-под насупленных бровей. А затем наклонился ниже и, внимательно посмотрев на Поттера поверх своих очков глазами, точь-в-точь как у Альбуса Дамблдора, наконец, после долго паузы, удивительно мягко произнёс:
- Ты либо больной, парень, либо…совсем отчаянный!
Гарри криво усмехнулся, напомнив этим Уизли совсем чужую – слизеринскую! – ухмылку, от которой у него по спине пробежали неприятные мурашки, и тем же тоном ответил:
- Скорее, второе. С вашей помощью или без неё, но я попаду в замок! Если вы можете помочь – что ж, самое время сказать об этом.
Аберфорт сидел всё так же неподвижно, сверля Поттера голубыми глазами. Наконец он откашлялся, встал, обошёл вокруг стола и остановился у портрета Арианы.
- Ты знаешь, что делать, – сказал он.
Она улыбнулась, повернулась и пошла прочь – не так, как это обычно делали люди на портретах, выходя сбоку из рамы, а назад, словно бы по длинному тоннелю, уводившему за её спиной вглубь картины. Ребята глядели вслед удаляющейся хрупкой фигурке, пока она не скрылась во мраке совсем.
- М-м…что… – начал было Рон.
- Путь в замок сейчас только один, – сказал Аберфорт. – Вы, наверное, знаете, что они закрыли все старые тайные ходы с обоих концов, поставили дементоров по всему периметру стен и регулярно патрулируют внутри школы. Никогда ещё Хогвартс не окружали такой охраной. Как вы собираетесь действовать, когда директором там – Снегг, а его заместители – Кэрроу… Ладно, – заметив мрачнеющий взгляд Поттера, Аберфорт с усмешкой вскинул ладони в уступающем жесте, – это уже ваше дело. Ты ведь сказал, что готов к смерти, Поттер.
Рон незаметно сглотнул. Его уши горели огнём, в то время, как сам он казался невероятно бледным.
- Ну что… – Грейнджер взглянула на портрет Арианы.
В конце уходящего в картину тоннеля появилась маленькая белая точка, и вот уже Ариана движется обратно к ним, увеличиваясь по мере приближения. Но теперь она была не одна – с ней шёл ещё кто-то, выше её ростом, прихрамывая и явно волнуясь. Гарри никогда не видел у него таких длинных волос. Лицо его было изранено, разорванная одежда висела клочьями. Обе фигуры становились всё больше, так что в раму помещались уже только лица и плечи. И тут картина распахнулась, словно дверца в стене, и за ней открылся настоящий тоннель. Оттуда выбрался обросший, израненный и оборванный настоящий Невилл Долгопупс и с воплем восторга бросился к Поттеру:
- Я знал, что ты придёшь! Я знал, Гарри!
- Невилл… Как… Откуда…
Но Долгопупс уже заметил Рона и Гермиону и с радостными возгласами бросился их обнимать. Чем дольше Гарри смотрел на Невилла, тем больше ужасался его виду: один глаз заплыл лилово-жёлтым синяком, лицо было испещрено шрамами, и каждая деталь в его внешности указывала на постоянные невзгоды и лишения. И всё же изувеченное регулярными побоями и измывательствами лицо Невилла сияло от счастья, когда он, наконец, выпустил из объятий Гермиону и повторил, обращаясь к Гарри:
- Я знал, что ты придёшь! Всё время твердил Симусу: надо только подождать!
- Невилл, что с тобой было?
- Что? А, это? – Долгопупс небрежно отмахнулся. – Да это ерунда! Симус выглядит гораздо хуже. Вы увидите. Ну что, пошли? Да, – вспомнив о чём-то, он резко повернулся к Аберфорту, – Аб, к нам тут, наверное, ещё пара-тройка подвалит.
- Пара-тройка? – мрачно повторил Аберфорт. – Что значит: «пара-тройка», Долгопупс? Здесь комендантский час и Воющие чары над всей деревней!
- Я знаю, поэтому они аппарируют прямо к вам в трактир, – беззаботно отозвался Невилл, приобнимая одной рукой смущённую Грейнджер. – Посылай их сразу в тоннель, ладно? – и, не дожидаясь, пока старик ответит, разевая от такой наглости рот, быстро добавил: – Большое спасибо, Аб!
Невилл довольно ловко для своей больной ноги забрался в открытый портретный проём, подал руку Гермионе и помог ей взобраться на камин, а оттуда в тоннель. За ними последовал Рон, а Гарри повернулся к Аберфорту.
- Не знаю, как вас благодарить. Вы дважды спасли нам жизнь.
- Надеюсь, ты распорядишься ею, как следует, Поттер, – многозначительно заметил Аберфорт Дамблдор, заводя руки за спину и поблёскивая пронзительными голубыми глазами поверх своих очков.
Гарри только коротко кивнул, борясь со стойким ощущением, что глазами Аберфорта на него смотрит его прежний мудрый учитель, и, вскарабкавшись на камин, как можно скорее скрылся из вида. С другой стороны портрета Арианы оказались гладкие каменные ступени. Похоже, проход находился здесь уже много лет. Со стен свисали медные лампы, земляной пол был плотно утоптан. Ребята шли, а за ними по стенам скользили, колеблясь, их тени.
- И как давно он существует, этот проход? – спросил Рон, хотя на самом деле, этот вопрос интересовал всех троих. – Его ведь нет на «Карте Мародёров», правда, Гарри? Я думал, есть только семь тайных путей.
- Похоже, этим путём Мародёры никогда и не пользовались, – размышляя вслух и осматриваясь по сторонам, заметил Гарри. – Наверное потому, что и про «Выручай-комнату» они тоже не знали.
- Они опечатали их все, когда Снегг стал директором, – сказал Невилл, горько усмехаясь и почёсывая уже зажившие шрамы под внушительной щетиной. – Теперь через них не пройдёшь – вход защищён заклятиями, а на выходе поджидают Пожиратели Смерти и дементоры. – Он пошёл спиной вперёд, глядя на друзей сияющими вспыхнувшим воодушевлением глазами и впитывая долгожданные лица. – Не думайте обо всей этой ерунде… А правда, что вы прорвались в «Гринготтс»? И сбежали оттуда на драконе?
Гарри с Роном переглянулись и улыбнулись друг другу.
- Все это уже знают, – продолжал вдохновенно Долгопупс, – только и разговору, что об этом. Кэрроу избил Терри Бута, потому что тот кричал об этом в Большом зале за обедом.
- Да, – сухо подтвердил Поттер, – всё это правда, – и выражение его лица, после последнего сообщения Невилла, было далеко от восторженного.
Невилл, не обращая внимания на его тон, ликующе засмеялся.
- А что вы сделали с драконом?
- Отпустили на волю, – просто ответил Рон, пожимая широкими плечами. – Гермиона, правда, хотела оставить его себе вместо котёнка…