- Вот мы и встретились, убийца… – с клокочущей в горле злобой зашипел на своего бывшего учителя Гарри, огибая всё ещё неподвижную Гермиону и угрожающе надвигаясь на противника.
- Поттер?! – как-то обречённо и невероятно грустно проговорил Снегг, а затем его чёрные брови, хмуро сошедшиеся до этого на переносице, расслабились и все резкие, измученные службой у Тёмного Лорда черты, словно впервые в жизни, смиренно разгладились.
На мгновение Гарри даже не был уверен, что подобное ему не померещилось. Сам же Снегг продолжал стоять неподвижно, похоже, действительно не собираясь предпринимать никаких попыток для нападения или хотя бы самообороны… Вся его поза говорила о том, что, даже будучи пойманным врасплох, он не боится в этот решающий миг ни своего палача, ни собственной участи. И Гарри мысленно успел удивиться: не от того ли Снегг ведёт себя столь опрометчиво, потому что уверен, будто гриффиндорец-Поттер не способен будет применить к нему Убивающее заклятие, даже будучи ведомым жгучим желанием отомстить за смерть Дамблдора и всех тех, кто погиб или был ранен в ту трагическую ночь?! Однако, Гарри недооценил Снегга. Секундного промедления было достаточно, чтобы тот, слабо шевельнув пальцами, невербально приманил свою волшебную палочку и, вскинув руку, сделал стойку, но отчего-то по-прежнему не торопился нападать первым. Вся природа его чувств к Гарри Джеймсу Поттеру тут же вылезла наружу, вернув лицу Снегга его извечное мерзкое выражение презрения и застарелой злобы. Лихорадочно заблестев, чёрные, как сама ночь, глаза с неприязнью впились в ожесточённое, перепачканное в грязи, копоти и крови, раскрасневшееся лицо Гарри. Гермиона чисто инстинктивно тоже подняла свою палочку, но рука её не была тверда – она дрожала так сильно, что вряд ли смогла бы нормально прицелиться.
- Хорошая попытка, Поттер, – тягуче-бархатно заметил Снегг, дёрнув напряжёнными уголками губ. – Но обезоружить меня – только полдела... Ооо! Вы так ничему и не научились…
- ЗАМОЛЧИТЕ! – заорал на него Гарри, тыча в его сторону волшебной палочкой.
Ненависть, боль утраты, страх за друзей, за будущее, за любимого и пугающая мысль о том, что он, Гарри, возможно, не доживёт и до развязки – всё, что он так старательно запирал внутри, в одночасье вдруг вышло из-под контроля, затопив его сердце взрывоопасной концентрацией скопившихся эмоций. Гарри вдруг почувствовал, что тело его предаёт – рука с волшебной палочкой задрожала, к горлу подкатывал ком, а грудь сотрясало спазмами, будто он вот-вот готов был сорваться в истерику. Всё это было слишком. Всё вдруг стало чересчур для одного дня, чересчур для Гарри… Он зло утёр нос порванным рукавом куртки.
– Дамблдор так доверял вам! А вы…вы… – неожиданно сдавленным и задушенным голосом сказал он.
Покатые плечи Снегга неожиданно вновь опустились. Он весь будто бы рассыпался на глазах, но ценою нечеловеческих усилий всё ещё старался не выказывать этого. Пожалуй, Гарри мог бы даже сказать, что в какой-то момент по его бледному лицу прошла рябь неподдельной муки. Но, прикрыв на мгновение веки, Снегг тихо выдохнул, затем снова выпрямился, устало открыл глаза и размеренно, хоть и с толикой раздражения, заговорил:
- Поттер, вы ничего не знаете…
- Я знаю достаточно, – протестующе мотнул головой Гарри, с вновь окрепшей, холодной яростью смотря на него исподлобья.
- Нет… – спокойно возразил Снегг, и Гарри с Гермионой почудилось, будто в его бархатном, низком голосе едва слышно дрогнула нотка какой-то затаённой боли.
- Сдавайтесь! – наконец, прорезался голос у Грейнджер.
Она шагнула ближе к Гарри. Её губы были крепко сжаты, так что из затянувшейся ранки опять стала сочиться кровь, но Гермиона не обратила на это внимания. Она изо всех сил стискивала в пальцах палочку, будто от этого зависела сейчас её жизнь и стойкость духа, и, уняв окончательно дрожь, с вызовом смотрела на своего бывшего преподавателя. Снегг слегка выгнул тёмную бровь, но так же спокойно ответил на её выпад:
- Нет, мисс Грейнджер. Моё время ещё не пришло, – почти ухмыльнулся он и перевёл жёсткий взгляд на Гарри. – А вот ваше, Поттер, и вашей…подруги придёт слишком скоро, если вы меня не послушаетесь и последуете сейчас за мной!
Гарри издал нервный смешок:
- С чего вы решили, что я когда-либо вас ещё послушаю!?
- Это в ваших же интересах…
- Хватит трепаться, профессор! Наши с вами интересы никогда не совпадали! – не унимался Поттер, вновь пойдя вперёд и чувствуя, как гнев наполняет его уверенностью. Его уже тошнило от всего того вранья, в котором он жил все эти годы. – Вы ответите за свои преступления! Вы ответите за всё!
Но тут из-за леса вынырнуло несколько огромных тёмных фигур, и все трое вскинули головы, наблюдая за тем, как те проносятся в сторону Хогвартса, заливая огнём великанов.
- Драконы… – выдохнул Гарри, пытаясь игнорировать вспышку режущей боли в шраме, чтобы не потерять связь с реальностью. Однако картинки того, как разъярённый Волан-де-Морт летит по воздуху в сторону Хогсмида и разносит в щепки половину стены Визжащей хижины, всё равно на какое-то время ослепили его.
- Чарли! – одновременно с другом радостно выдохнула Гермиона, но тут же осеклась, впервые в жизни услышав, как мученически вскрикивает профессор Снегг, и в испуге вновь наставила на него волшебную палочку.
Будто жаля и прожигая под собой бледную кожу, Метка на предплечье Снегга ожила и активно зашевелилась, давая ему понять, что терпение Тёмного Лорда вот-вот иссякнет... Прижав саднящую и сводимую судорогой боли руку к груди, Снегг бросился к Гремучей иве.
- СТОЙ! – закричал Поттер.
Он кинулся было вдогонку, но зашатался, щурясь от нового, неожиданно сильного – интенсивнее и ослепительнее всех прежних – приступа режущей боли в шраме, которая пронзила уже не только его лоб, но и виски, и даже отдавалась болезненным эхом под воспалёнными веками. Грейнджер выпустила в Снегга Оглушающее, но промахнулась, так как тот на ходу превратился в чёрный дым и быстро скрылся в тайном лазе меж могучих корней ивы. Кое-как пересилив себя, Гарри почти вслепую преследовал предателя. Они с Гермионой уже практически достигли входа, как вдруг изнутри послышался глухой хлопок, и их обоих отбросило назад взрывной волной, состоявшей из целого фонтана сырой земли и мелких камней, вывернувшегося наизнанку, подорванного тоннеля. Со стоном приподнявшись, Поттер заторможено моргал и морщился от только усилившейся головной боли.
- Гермиона?! Ты жива?
Отделавшись только лёгким испугом и парой новых царапин, Грейнджер подняла с земли голову. Гремучая ива парализовано валялась на боку, и только кончики её переломанных хлёстких ветвей слабо шевелились, словно контуженые, елозя и ударяя по траве. Гермиона поспешила отвернуться – хоть это дерево никогда прежде не вызывало в ней ни капли восхищения или сочувствия, почему-то сейчас наблюдать подобную картину оказалось неожиданно тяжело. Возможно от того, что в голове Гермионы тут же вспыхнули яркие ассоциации и мысли о том, что многие из их друзей сейчас точно так же были ранены и разбросаны по территории замка, словно сломанные куклы, а кто-то даже уже, как Перси… С нахлынувшей злостью на угнетателей, Грейнджер решительно поднялась и на заплетающихся ногах поспешила к другу.
- Что…что случилось? – хрипло спросил её Гарри, с нажимом массируя шрам.
- Гарри, вставай! – Грейнджер просунула руки ему подмышки и постаралась рывком поднять на ноги.
Но друг оказался слишком тяжёлым для неё, а события последних суток столь изматывающими, что она смогла лишь немного оторвать его от земли и, обессилев, чуть не завалилась рядом сама.
- Снегг взорвал вход, – ответила она, тяжело вздыхая и утирая со лба пот внутренней стороной запястья.
Мгновенно распахнув глаза, хоть это и было чревато новой порцией режущей боли во лбу и глазах, Поттер, наконец, разглядел развороченные корни Гремучей ивы и заваленный землёй вход. Голова жутко кружилась, но он упрямо обхватил её руками и завопил: