- Все эти дни, после смерти Дамблдора, я много думал, Северус… Думал долго и напряжённо… Ты знаешь, почему я отозвал тебя из битвы?
На мгновение перед Гарри мелькнул профиль Снегга: тот неподвижно и неотрывно смотрел на змею в заколдованном шаре, и, почти не шевеля губами, произнёс:
- Но ведь…даже Олливандер подтвердил, что эта палочка слушается вас…и только вас!
- Да… Да, Северус, конечно… Я охотно верю в это. Как и в то, что ты, всё это время славно и преданно служил…
- Благодарю вас, Мой Лорд… – слегка склоняя голову, сказал Снегг, но слишком рано…
- …Вот только не мне ты служил, Северус! – перебил его Волан-де-Морт, мгновенно растеряв остатки дружелюбия в голосе.
Его глаза полыхнули алым, и Гарри чуть не задохнулся от того, как Волан-де-Морта, – а через их связь, и его самого – захлёстнула клокочущая, выжигающая всё на своём пути, ярость. Мантия Волан-де-Морта шуршала, пока он перемещался по комнате, как подползающая змея, а его раздражение отзывалось жжением в шраме Гарри. Снегг молчал, повернувшись всем корпусом к своему повелителю. Гарри не было видно его лица, но он предполагал, что Снегг, долгие годы работавший двойным агентом, должен был почуять – просто не мог не почуять! – опасность, и, скорее всего, теперь подыскивал нужные и правильные слова, надеясь успокоить своего хозяина.
- Повелитель… Я… – голос его всё же дрогнул, и Гарри почему-то показалось, что броня даже этого «мрачного сухаря» вот-вот готова была дать трещину.
Невольно сопереживая Снеггу, Гарри закусил губу и ещё раз попытался припомнить все заклинания, которые могли бы сломить защитный шар, окружавший Нагайну. Гриффиндорец в нём судорожно прикидывал все возможные варианты атаки, чтобы попробовать вмешаться и нарушить то, что, возможно, задумал этот безносый убийца!
- А ты думал, я не догадаюсь? – насмешливо оскалился Волан-де-Морт, плавно разворачиваясь к Снеггу всем корпусом и взмахивая бледной кистью. – Не стоит отпираться, Северус. Ты говоришь совсем как Люциус – это тебе ни к лицу! – в итоге ощетинившись, поморщился Волан-де-Морт.
Он снова остановился, и Гарри мог опять видеть его целиком. Волан-де-Морт поигрывал Бузинной палочкой в белых пальцах, цепко вглядываясь в лицо Снегга.
- Я всегда говорил Дамблдору, что…любовь, – со всем пренебрежением, на которое только был способен, выплюнул он, – это лишь пустой звук, бремя, которое не несёт с собой ничего полезного, кроме страданий, и, – что самое прискорбное, – слабость духа! Когда-то давно, – мелодраматично протянул Волан-де-Морт, немного откидывая назад лысую голову и скользя взглядом по низкому потолку Визжащей хижины, – я пошёл тебе на встречу, согласившись помиловать Лили Поттер…
Гарри дёрнулся в своём укрытии, как от удара током – уж не ослышался ли он ненароком?! Но, почувствовав, как Гермиона крепко предупреждающе стиснула в своих пальчиках его лодыжку, постарался успокоиться и приник к щели в ящике.
- Это было очень великодушно с вашей сто… – отчего-то внезапно охрипшим голосом начал Снегг, но Волан-де-Морт остановил его раздражённым взмахом кисти, продолжив собственную мысль:
- Несомненно, Лили была бы очень ценным экземпляром в моей коллекции одарённых магов. Хотя она и не являлась представительницей чистой крови… – рассуждая, он небрежно поднёс к своему лицу руку и несколько раз согнул и разогнул свои тонкие когтистые пальцы.
Надсадно дыша, Гарри во все глаза смотрел на Снегга и боролся с огромным желанием выскочить из тоннеля и заставить того объяснить: что, драккл бы всё побрал, всё это означает и причём здесь его мать?! Гермионе стоило огромно труда удерживать друга на месте – слыша всё, не хуже него, она прекрасно понимала чувства Гарри, но мысленно молила его: думать сейчас только о деле! И, если бы не она, Гарри бы точно давно уже натворил глупостей, сорвавшись и выпрыгнув из тоннеля.
- Но её, так же, как и Дамблдора – как и всех остальных глупцов! – продолжил говорить Волан-де-Морт, но вдруг прервался, сочувственно выгнул безволосые надбровные дуги, чуть ближе качнувшись к застывшему в ступоре Снеггу, и заговорщически зашептал:
- Да чего уж там?! Как и тебя самого, Северус… Вас всех сгубило это низменное, не стоящее никакого внимания и всегда мешающее мыслить здраво, чувство… – Волан-де-Морт прижал подбородок к груди и процедил сквозь заострённые зубы: – Любовь, Северус! Ваша хвалёная любовь! Я говорю о ней… Ты уже однажды совершил эту ошибку, мой дорогой Северус… Но, как я вижу, ты так ничего и не осознал…
Гарри вдруг услышал, как Гермиона где-то за его спиной судорожно вздохнула и хватка её похолодевших пальцев на его ноге почему-то ослабла. Тем временем, ни одна мышца на окаменевшем лице Снегга не дрогнула, только его бездонные глаза слегка округлились и в их черноте промелькнула необъяснимая печаль. Волан-де-Морт хрипло рассмеялся, моментально считав все эти скупые эмоции на неподвижном лице Снегга.
- И, к тому же, Северус… Если ты наивно предполагал, – перестав смеяться, продолжил говорить Волан-де-Морт, – что я настолько слеп, чтобы не заметить, как ты всякий раз выгораживал своего крестника, то ты глубоко заблуждался!
Сердце Гарри испуганно ухнуло в груди.
- Молчишь? – преувеличенно удивлённо уставившись на Снегга, прошипел Волан-де-Морт и угрожающе приблизился к нему почти вплотную.
Ярость Волан-де-Морта пылающим гвоздём вонзилась в мозг Гарри. Он вцепился зубами в свой кулак, чтобы не закричать от боли, зажмурился, что было сил, и вдруг стал с Волан-де-Мортом одним целым, глядящим в бледное лицо Северуса Снегга. Снегг же не смотрел на своего хозяина. Его тёмные глаза были по-прежнему прикованы к змее, нервно постукивающей кончиком хвоста по стенке магической сферы.
- Что ж… – вздохнул Волан-де-Морт. – Тогда скажу я. Возможно, наш общий друг Люциус воспитал своего отпрыска достойным рода Малфоев… Но Пожиратель Смерти из этого юнца, откровенно тебе признаюсь, никудышный! Он не прошёл мою проверку и вряд ли будет ещё полезен мне в будущем – малодушных прислужников мне не надо!
Гермионе показалось, что тело Гарри затрясло, как в лихорадке, и по нему прошла слабая волна возмущённой Магии. Сосредоточенно стараясь производить как можно меньше шума, Гермиона подползла повыше и, заметив его пустой взгляд, сразу же смекнула, что Гарри в какой-то момент отделился от своего Разума. Хоть он так до сих пор и не открыл ей всей правды о своих отношениях с Драко Малфоем, она догадывалась, что, скорее всего, почувствовал Гарри при подобном заявлении Тёмного Лорда, и какие, должно быть, теперь бурлили мысли в буйной голове её отчаянного лучшего друга… Переживая из-за возможных последствий, она, как смогла, крепко обвила его руками и ногами, зажав при этом ладонью рот, и сама теперь неотрывно следила за происходящим в комнате через щель между стеной и ящиком. Снегг, наконец, перевёл взгляд с Нагайны на Волан-де-Морта и тоже заглянул в алые глаза, хотя его лицо казалось уже навсегда застывшим, не просто как восковая, а как пугающая, предсмертная маска. Оно было алибастровоо-белым – бледнее даже, чем у самого Волан-де-Морта – и таким неподвижным, что Гарри мысленно вздрогнул: ему показалось невероятным, что за этими невидящими глазами всё ещё теплится жизнь.
- Он всё ещё ребёнок, Мой Лорд… – хрипло произнёс Снегг и тут же сглотнул, смачивая пересохшее горло. – Драко… Он вскоре повзрослеет, Мой Лорд… Дайте ему немного времени и, я уверен, он не посрамит вас!
- Мда? – с сарказмом фыркнул Волан-де-Морт, изображая крайнюю заинтересованность. – Тот же самый Люциус в его возрасте уже был моим убеждённым сторонником. Хотя… – он поморщился, щуря алые глаза, – с появлением в жизни Люциуса Нарциссы, а затем и Драко, он значительно подрастерял хватку… Глупец! Думает, что семья – это высшая ценность! Благо! Но это только обуза! – Волан-де-Морт раздражённо рассёк ладонью воздух, вновь начиная заводиться. А потом неожиданно хищно оскалился. – Однако не буду спорить: семья – это ещё и отличный рычаг давления.
Снегг в ужасе уставился на Волан-де-Морта, но не проронил ни звука. В груди Гарри, помимо его воли, с нарастанием рокотал утробный рык, и Гермионе пришлось наложить на него невербальное Силенцио, чтобы их не разоблачили. Она понимала, что сейчас Гарри не был всецело с ней – он был в голове Волан-де-Морта, но всё равно продолжала успокаивающе поглаживать его по лицу, чтобы друг не выдал себя ненароком в тылу врага.
- Да что там Люциус?! – театрально всплеснул руками Волан-де-Морт, развеселившись от собственного довода о «ценности семьи». – Я в возрасте Драко уже был самым выдающимся волшебником в Хогвартсе и с годами только преумножил свои знания и умения! А всё от того, что не отвлекался на подобную чушь, как все эти низменные…эмоции! – с презрением исковеркав голосом последнее слово, он неожиданно обернулся к Снеггу и ткнул в его сторону пальцем: