- Ты, Северус! Вот ты, пожалуй, смог бы добиться бо́льших успехов, если бы не прозябал в своём подземелье и не трясся так над своим дражайшим крестником. Право, Северус! Я думал, что, освободившись от бремени Лили Поттер, ты двинешься дальше… А сколько заботы ты проявлял о мальчишке Поттере?!
Снегг недоумённо выгнул чёрную бровь, и Гарри, заточённый в чужом Сознании, мысленно отзеркалил этот жест, с огромным трудом стараясь при этом не слишком привлекать к себе внимание Волан-де-Морта.
- Ты удивлён, Северус, что я знаю и об этом? – лилейно прошелестел Волан-де-Морт. – Неужели ты забыл, что я целый год находился в теле Квиррелла, и именно ты, Северус, не говоря уже об этом мальчишке Поттере, постоянно мешал осуществлению некоторых моих гениальных планов по добыче Философского камня!
- Но повелитель…я уже неоднократно объяснял вам...я не предполагал, что именно вы управляли действиями Квиррелла. Я делал всё это исключительно, чтобы не подорвать завоёванное мною доверие Альбуса Дамблдора и…
- Да, да, да… – издевательски и как-то устало оборвал его Волан-де-Морт, картинно кивая. – Всю эту песню я слышал, ты прав, – и, искажая голос, попробовал спародировать манеру разговора самого Снегга: – «О, Мой Лорд, если бы вы хоть словом намекнули мне о ваших планах…» и так далее и тому подобное… Согласись, звучит, как полная чушь, Северус! Особенно, учитывая тот факт, что мы оба знаем – ты делал всё это отнюдь не из-за мармеладок, которыми тебя подкармливал старикашка Дамблдор, м?! Ты был мне очень полезен все эти годы и я, признаться, на многое закрывал глаза… Но! Лили Поттер – вот ключ к разгадке, да, Северус?!
И снова это имя, словно вспышка молнии среди тёмного грозового неба, пронзило сердце беспомощно наблюдавшего за всем Гарри. Поняв, что не сможет разрушить магический шар, и, соответственно, напасть на всё ещё бессмертного Волан-де-Морта, он чувствовал себя именно беспомощным. Придавленный к земле телом Гермионы, лишённый голоса и мысленно обездвиженный чужим Сознанием, Гарри смотрел глазами Волан-де-Морта на Снегга, против воли барахтался в его плещущемся чрез край, липком гневе и был сам себе противен, потому что не знал как…не мог что-либо изменить… Хотя больше всего ему сейчас хотелось отбросить Волан-де-Морта в сторону и самому вытрясти из Снегга правду о том, что же такое связывало того с его матерью!? Аспидно-чёрные глаза Снегга, будто бы даже потемнели ещё больше, хотя Гарри и сомневался, что такое возможно. А Волан-де-Морт, со свистом втянув сквозь вертикальные прорези ноздрей воздух, недобро рассмеялся и хлопнул в ладоши, заставив Снегга едва заметно вздрогнуть.
- У вас у всех, мой дорогой Северус, одна и та же слабость – любовь! – и презрительно скривил свои расплющенные, тонкие губы. – И, как это не печально признавать, Северус… Но я до сих пор чувствую её в тебе... Вот здесь, – Волан-де-Морт с силой надавил кончиком Бузинной палочки в грудь Снегга в том самом месте, где под несколькими слоями одежд неистово выстукивало его сердце. – И, как бы мне порой не хотелось… – с притворным сожалением Волан-де-Морт вздохнул и резко отстранился. Хищные черты его заострённого лица становились суровее с каждой секундой, пока он с нажимом проговаривал каждое слово: – …но я не могу простить тебе эту слабость!
- Повелитель…
- Но мы слегка отвлеклись, Северус, – вдруг почти заговорщически зашептал Волан-де-Морт. – Я провёл всю ночь перед самой победой в лесу, неустанно размышляя о том, почему Бузинная палочка отказывается выполнять то, для чего она предназначена… отказывается сделать то, что она должна, по легенде, сделать для своего законного владельца… И мне кажется, я нашёл, наконец, ответ.
Снегг молчал, поджав губы, и вновь смотрел только на светящуюся сферу с огромной змеёй.
- Может быть, ты догадался? Ты ведь вообще-то умный человек, Северус. Ты был мне хорошим и… – Волан-де-Морт дёрнул уголком губ и как-то неуместно игриво покрутил в воздухе пальцами, – почти верным слугой, но я действительно сожалею о том, что сейчас произойдёт.
- Повелитель?
- Полно тебе, Северус! – Волан-де-Морт ожесточённо взмахнул кистью, пресекая всякие попытки ненужных ему сейчас доводов и оправданий, и, вместо этого, заговорил сам:
- Бузинная палочка не повинуется мне по-настоящему, Северус, потому что не я её законный владелец. Она принадлежит тому волшебнику, который убил её предыдущего хозяина.
Гарри вновь почувствовал, что задыхается. Он уже и так понял, к чему клонил Волан-де-Морт, как, впрочем, понял это и сам Снегг, но, после всего услышанного, всё в Гарри, что было в нём от благородного гриффиндорца, восстало и воспротивилось подобному приговору. Ведь Снегг уже даже не был законным владельцем Бузинной палочки! Это он, Гарри Поттер, сумел вырвать у него это право буквально каких-то полчаса назад! Ему хотелось завопить от несправедливости, оглушить этого монстра, прокричав в его змеиную рожу о том, что смерть Снегга ничего не изменит, что он заслуживает справедливого наказания, но только не подобной участи! Где-то на подкорке Гарри скрежетнула мысль, а знал ли сам Снегг, что, в силу определённых обстоятельств, он, вместо Драко, стал владельцем Бузинной палочки? Сделал ли это намеренно, чтобы защитить своего крестника от возмездия Волан-де-Морта или же это вышло случайно? Знал ли Снегг, что для владения этой особенной палочкой, вовсе не обязательно было именно убивать её прежнего владельца? Как и не понятным оставалось то, знал ли Снегг, что теперь владельцем палочки был уже он, Гарри? А если предположить, что Снеггу всё это было известно, то почему он не выдал его своему хозяину? Почему ни словом, ни делом не намекнул, что выводы Волан-де-Морта могут быть ошибочны? Почему не отвёл от себя беду? Разве ему не всё равно? Мысли гудели в раскалывающейся голове Гарри, пока он глазами Тёмного Лорда смотрел на Северуса Снегга и только всё больше запутывался, абсолютно не понимая мотивов этого странного человека… А Волан-де-Морт, помедлив, продолжил, подводя свой страшный итог:
- Ты убил Альбуса Дамблдора, Северус... Пока ты жив, Бузинная палочка не может по-настоящему принадлежать мне. Иначе быть не может, – Гарри внутри него мысленно запаниковал и заметался, так что чуть не выпал из чужого Сознания. – Но я должен получить над ней власть, Северус. Власть над палочкой, а значит, и власть над Гарри Поттером…
Снегг вытянулся в струну, расправляя покатые плечи. Его губы расслабились и в какой-то краткий миг их коснулась едва уловимая усмешка. Точно такая же, как и тогда, когда Снегг понял, кто именно обезоружил его перед входом в Визжащую хижину. И Гарри вдруг осенило: Снегг знал! Непонятно откуда, но он знал всё о свойствах этой смертоносной и самой могущественной в мире палочки! Он всё это время знал, но продолжал молча «нести свой крест», даже, несмотря на то, что прекрасно понимал, что Тёмный Лорд однажды призовёт его за это к ответу. Своим Экспеллиармусом на смотровой площадке Астрономической башни он спас жизнь Драко, а безропотным молчанием о том, что Бузинная палочка ему уже вовсе не принадлежит – сейчас спасал самого Гарри! Опять… В нервных пальцах Снегга появилась волшебная палочка. Гарри смотрел на этого загадочного, зачастую мрачного и малоэмоционального человека и всё больше невольно проникался к нему…уважением и благодарностью, даже, несмотря на все те ужасы, что натворил прежде Снегг и что раньше всегда перевешивали в их непростых взаимоотношениях с зельеваром. По тому, как Снегг смело и почти свысока смотрел в кроваво-красные глаза Волан-де-Морта, и ни что в нём не выказывало и толики былого испуга; как напрягались желваки под его впалыми бледными щеками; и как наливался мстительной злобой его тяжёлый взгляд, Гарри понял, что Снегг в этот самый ответственный момент был морально готов ко всему. Он был приговорённым пленным, шедшим добровольно на гильотину под барабанную дробь, но остался непобеждённым в собственных глазах и в глазах присутствующих. Он выглядел, как человек, прошедший длинный, очень сложный и тёмный путь, лишённый радости и надежды, но, безусловно, готовый понести наказание за все свои прегрешения, унося с собой то единственное, нетронутое и светлое, за что понукал его в своей обличительной речи Тёмный Лорд. Гарри казалось невероятным, что Снегг вообще был способен на какие-либо глубокие чувства, но, глядя на него сейчас, он почему-то начинал в это верить… Чувствовал всё это и Волан-де-Морт, и Гарри не мог бы однозначно сказать: как тот относился к подобному знанию. С одной стороны, Волан-де-Морт и сожалел, что придётся убить такого толкового, не жмущегося к его ногам, словно бесхребетное пресмыкающееся, слугу, как Северус Снегг, но с другой – был буквально в бешенстве, потому что так и не смог за все эти годы приручить его, сломить в нём тот несгибаемый стержень, загасить его неугасаемый, стойкий огонь в сердце, который он так отчётливо чувствовал сейчас в Снегге… Такие эмоции могли навредить делу. Ради таких сильных чувств люди часто предавали своих хозяев испокон веков… А предателей вокруг Волан-де-Морта хватало и без Снегга. Нет, куда проще управлять такими, как Люциус – теми, кто трепещет и боится Его, Лорда Волан-де-Морта, теми, на кого можно оказать реальное давление, теми, кто сделает всё, лишь бы не навлечь на себя Его гнев. Да, пожалуй, страх подходящее чувство. Оно Его не раздражает так, как сейчас раздражали эти искорки превосходства и знания чего-то, что Ему не ведомо – те самые искорки, которые Он видел сейчас в глубине чёрных глаз Северуса Снегга… Волан-де-Морт взмахнул Бузинной палочкой. Ничего не произошло, и на некоторое время Гарри даже подумал, что Снегг будет помилован. Но тут намерение Волан-де-Морта прояснилось. Гарри чётко ощутил, как тот боится собственноручно убивать «владельца» своей Бузинной палочки, боясь её ответной реакции на убийство «хозяина», и в его мыслях созрел план: это должна сделать Нагайна. Шар со змеёй закружился и растаял в воздухе, выпуская на волю огромную змею. Снегг не успел даже сделать выпад, как Волан-де-Морт прошипел на змеином языке: