- Как у тебя дома дела? – вдруг поинтересовалась Лили.
Снегг слегка нахмурился и опустил голову.
- Нормально, – сухо ответил он, сдавливая и перемалывая в нервных пальцах мелкие травинки.
- Они уже не ругаются?
- Ещё как ругаются! – теперь Снегг сорвал пригоршню листьев над своей головой и стал ожесточённо разрывать её, явно не замечая, что делает. – Но осталось совсем недолго, и я уеду.
- Твой отец не любит волшебства?
- Он ничего особенно не любит, – хмуро отозвался Снегг.
- Северус…
Снегг улыбнулся, когда она нежно произнесла его имя.
- Ничего, Лили, – с затаённой надеждой в голосе сказал он. – Скоро всё изменится…
Тут за его спиной раздался хруст, и он обернулся. Петунья, прятавшаяся за деревом, неловко переступила с ноги на ногу.
- Тунья, – воскликнула Лили с радостным удивлением в голосе и тут же приняла сидячее положение.
Снегг вскочил на ноги, мгновенно переменившись в лице и ощетинившись.
- Чего тебе тут надо?
- Он шпионил за тобой, Лили! – вместо оправданий, сразу же стала нападать на Снегга Петунья. – Я видела, как он прятался за кустами на детской площадке вчера.
- И кто это из нас шпионит?! – попробовал ответить выпадом на выпад Снегг, но щёки его уже безнадёжно затопил румянец.
Гарри видел по лицу задетой Петуньи, что она изо всех сил старается придумать что-нибудь пообиднее.
- Что это на тебе одето, а, неряха? – язвительно спросила она, показывая пальцем на рубашку Снегга. – Мамина блузка, да?!
Раздался треск: над головой Петуньи обломился толстый сук. Лили вскрикнула: сук ударил Петунью по плечу. Она качнулась назад и залилась слезами.
- Тунья! – Лили набросилась на Снегга, молотя его в грудь маленькими кулачками. – Это ты сделал?
- Нет! – вид у него был одновременно вызывающий и испуганный.
- Это ты! – она отшатнулась от него, онемев от ужаса. – Ты! Ты сделал ей больно!
- Нет, это не я!
Но Лили не поверила этой лжи. Она бросила в его сторону последний укоризненный взгляд и побежала догонять сестру. А Снегг так и остался стоять на том же месте с несчастным и смущённым видом… Сцена вновь переменилась. Гарри огляделся вокруг: он был на платформе девять и три четверти, неподалёку стоял Снегг, слегка ссутулившись, а рядом с ним – худая, бледная женщина с кислым выражением лица, очень похожая на него. Глаза Снегга были устремлены на семью из четырёх человек тут же на платформе. Две девочки стояли чуть поодаль от родителей. Лили, похоже, пыталась в чём-то убедить сестру. Гарри подошёл поближе и прислушался.
- Тунья, не сердись, прости меня, пожалуйста! Послушай… – Лили взяла сестру за руку и не выпускала, хотя Петунья пыталась вырваться. – Может быть, когда я там окажусь…нет, послушай, Тунья! Может быть, когда я там окажусь, я смогу пойти к профессору Дамблдору и уговорить его изменить решение!
- Я не хочу туда! – отчеканила Петунья и всё-таки вырвала свою руку. – С чего ты взяла, что я хочу ехать в какой-то дурацкий замок и учиться на…на…
Её глаза скользнули по платформе, по кошкам, мяучащим на руках владельцев, по совам в клетках, бьющим крыльями и уханьем приветствующим друг друга, по школьникам, некоторые из которых уже надели длинные чёрные одежды, грузившим чемоданы в ярко-красный поезд и радостно выкрикивавшим что-то друг другу, после долгой летней разлуки. Насмотревшись вдоволь на тех, кем ей никогда не суждено было стать, Петунья, наконец, перевела жёсткий взгляд на сестру и с неприкрытой ненавистью сказала:
- Думаешь, я хочу стать такой же…уродкой?!
Глаза Лили тут же наполнились слезами.
- Я не уродка, – возразила она, её пухлые губки дрожали от обиды. – Это ужасное слово!
Гарри разозлился, не в силах смотреть на слёзы Лили. Теперь он понимал, почему тётя Петунья ненавидела его, ненавидела его родителей – эта неудачница просто завидовала и не придумала ничего лучше, кроме как обвинить в своих несчастьях родную сестру.
- Туда-то ты и едешь, – с наслаждением повторила Петунья. – В спецшколу для уродов! Ты и этот снегговский мальчишка…вы оба натуральные уроды. Хорошо, что вас будут держать отдельно от нормальных людей. Это делается для нашей безопасности.
Гарри дёрнулся, сжимая кулаки. О, в эту секунду он, как никогда, хотел обрушить на голову этой злобной особы кадку с навозом для её обожаемых цветов! Лили взглянула на родителей, внимательно оглядывавших платформу с видом самого сердечного удовольствия. Потом перевела глаза обратно на сестру и сказала тихо и зло:
- Вряд ли ты думала, что это школа для уродов, когда писала слёзные письма директору и клянчила, чтобы тебя тоже в неё приняли.
У Гарри отвисла челюсть. Петунья покраснела до ушей.
- Клянчила? Я не клянчила! – взъерепенилась она.
- Я видела его ответ – очень милый, – холодно усмехнулась Лили, чем удивила Гарри ещё больше.
- Кто тебе разрешил читать… – прошептала Петунья. – Это моё личное… Как ты могла?!
Лили выдала себя, лишь мельком взглянув на Снегга, стоявшего неподалёку. Но Петунья моментально раскусила их обмен быстрыми взглядами и ахнула.
- Так вот кто нашёл моё письмо! Ты рылась в моей комнате вместе с этим мальчишкой!
- Нет, мы не рылись! – Лили перешла на оборонительную позицию.
Петунья вся затряслась от негодования, а потом просто выкрикнула сестре в лицо:
- Ненавижу тебя! Ненавижу вас обоих! Больше никогда не подходи ко мне и не заговаривай со мной! УРОДКА! Ты – уродка, Лили!
Чёрная дымка смазала картинку, и Гарри увидел, как Снегг торопливым шагом идёт по коридору Хогвартс-экспресса, мчавшегося через сельский ландшафт. Он уже переоделся в школьную мантию, наверное, воспользовался первой же возможностью отделаться от своей уродливой маггловской одежды. Снегг остановился перед купе, где болтали между собой несколько шумных мальчишек, и его взгляд сразу же приковался к Лили, сидевшей как будто бы отдельно ото всех и грустно прижимавшейся виском к оконному стеклу. Чуть помедлив в нерешительности, Снегг проскользнул в купе и сел напротив. Лили взглянула на него и снова отвернулась к окну. Она плакала.
- Я с тобой не разговариваю, – заявила она сдавленным голосом.
- Почему?
- Тунья меня не..ненавидит. За то, что мы с тобой прочли письмо от Дамблдора.
- И что?
Лили выразительно взглянула на Снегга, и в её больших зелёных глазах при этом отчётливо читалось глубочайшее отвращение:
- А то, что она моя сестра!
- Она всего лишь… – Снегг вовремя остановился. Лили, занятая тем, как бы незаметно утереть с глаз слёзы, не обратила на эту заминку никакого внимания. – Но мы ведь едем! – Он не мог скрыть ликования в голосе. – Мы едем в Хогвартс, Лили!
Она кивнула сквозь слёзы и невольно улыбнулась.
- Тебе лучше поступать на Слизерин, – серьёзно порекомендовал Снегг, ободрённый появившимся в её глазах неподдельным блеском.
- В Слизерин?
Один из мальчиков, сидевших в купе, который до сих пор не обращал на Лили и Снегга никакого внимания, теперь живо уставился на них. Гарри, до этого момента тоже не замечавший никого, кроме пары у окна, узнал в нём своего отца. Как и тогда, когда он впервые увидел подростка-отца в подсмотренном – явно худшем в жизни! – воспоминании Снегга, Гарри захлестнуло волной возбуждения – он точно смотрел на самого себя, но с некоторыми заметными отличиями. Глаза у Джеймса были светло-карие, нос чуть длиннее, чем у Гарри, а на лбу не хватало шрама, но у обоих были одинаково тонкие черты лица, те же губы, те же взъерошенные чёрные волосы, те же по форме глаза и круглые очки; вихор у Джеймса на затылке был точно таким же, как у Гарри, его руки могли бы быть руками Гарри, и Гарри сразу же подумал о том, что если бы в этом воспоминании они с отцом были одного возраста, то оказались бы ещё и одного роста. Однако в день поступления в Хогвартс, Джеймс ещё был просто худеньким, черноволосым, как и Снегг, мальчиком, но, в то же время, совсем другим… И хотя он тоже уже был облачён в школьную форму, скрывавшую их социальный статус в маггловском мире, но по каким-то неуловимым признакам было сразу понятно, что об этом мальчике заботятся, его любят и носят на руках – так же, как по Снеггу было заметно, что с ним всё обстоит в точности наоборот.
- Кто это тут хочет в Слизерин? Да я бы сразу из школы ушёл, а ты? – спросил Джеймс мальчика, сидевшего напротив.
Гарри вздрогнул, узнав в нём молодого Сириуса. Блэк не улыбался.
- Вся моя семья училась на Слизерине, – сдержанно ответил он.
- Ёлки-палки! – воскликнул Джеймс, присвистывая. – А ты мне показался таким приличным человеком!
Сириус усмехнулся:
- Возможно, я нарушу семейную традицию, раз тебя это так отталкивает... А ты куда собираешься, если тебе позволят выбирать?