- Импедимента! – сказал он, направив палочку на Снегга, и тот, рванувшийся за своим оружием, упал ничком на полпути к нему.
Гуляющие ученики стали оборачиваться в их сторону. Некоторые даже поднимались на ноги и подходили ближе. Одни смотрели на происходящее с неодобрением, другие – с удовольствием, но ни те, ни другие не предпринимали ни единой попытки, чтобы это прекратить. Гарри ощутил, как в груди его начинает вспениваться и подниматься нарастающее возмущение. Тяжело дыша, Снегг лежал на траве, и по выражению его лица Гарри чётко понял, что больше всего тот мечтал сейчас провалиться сквозь землю от такого пристального внимания посторонних. Джеймс и Сириус вальяжной походкой подошли к нему с поднятыми палочками. По дороге Джеймс поглядывал на девчонок у озера, явно паясничая, подмигивая им и зазывно мотая головой, будто приглашая присоединиться к их «веселью». Хвост тоже вскочил со своего места, не желая пропустить самое интересное.
- Как прошёл экзамен, Нюнчик? – преувеличенно громко спросил Джеймс, продолжая позёрствовать перед праздной публикой и Сириусом.
- Я смотрел на него – он елозил носом по пергаменту. Наверное, у него вся работа в жирных пятнах, так что ни слова не разберёшь! – злорадно поделился своими наблюдениями Сириус, и Гарри стало ужасно совестно за поведение крёстного.
Кое-кто из подтянувшихся зрителей засмеялся: Снегга явно не любили. Хвост пронзительно захихикал. Снегг же предпринимал тщетные попытки встать, но заклятие ещё действовало, и он корчился, будто связанный невидимыми верёвками. Из уст Снегга извергся поток ругани и проклятий, но его палочка лежала в трёх шагах от хозяина, и ничего не случилось.
- Ну и грязный же у тебя язык, – презрительно сказал Джеймс. – Экскуро!
Изо рта у Снегга тут же полезла розовая пена, она покрывала его губы и стекала на подбородок, и он задыхался в ней…
- Оставьте его в покое!
Джеймс и Сириус одновременно оглянулись. Свободная рука Джеймса немедленно взлетела к волосам. Кричала одна из девочек, быстрым шагом, выходившая со двора замка. Её густые тёмно-рыжие волосы развевались за спиной, как яростное пламя, а поразительно зелёные глаза – такие же, как у Гарри, – миндалевидной формы метали гром и молнии в пространство. Лили.
- Что, Эванс? – с вопросительной интонацией произнёс Джеймс, но сам тембр его голоса моментально изменился – стал более глубоким и мелодичным, более взрослым.
- Оставьте его в покое! – решительно затребовала Лили. Она смотрела на Джеймса с откровенной неприязнью. – Что он вам сделал?
- Ну… – протянул Джеймс, почёсывая затылок с видом человека, серьёзно обдумывающего заданный ему вопрос. – Пожалуй, всё дело в самом факте его существования, если ты понимаешь, о чём я, – и, подвигав бровями, он весело покосился на Блэка.
Многие зрители, включая Сириуса и Хвоста, засмеялись, но Люпин, до сих пор притворяющийся, что читает, даже не улыбнулся. Не появилось улыбки и на лице Лили.
- Считаешь себя остроумным, Поттер? – холодно сказала она, суживая злые глаза. – А на самом деле ты просто хвастун и задира! Оставь Северуса в покое, ясно!?
- Оставлю, – неожиданно быстро откликнулся Джеймс, поднимая руки в защитном жесте, – если ты согласишься погулять со мной, Эванс. Давай…пойдём на прогулку, и я больше никогда в жизни не направлю на Нюнчика свою волшебную палочку. Клянусь!
Эту часть воспоминания Гарри уже не знал, поэтому насторожился, чтобы ничего не пропустить. Тем временем чары Помех, наложенные на Снегга, слабели. Медленно, сантиметр за сантиметром, он подползал к своей палочке, отплёвываясь от мыльной пены, но Джеймс этого не замечал. Он смотрел только на Лили.
- Я не согласилась бы на это, даже если бы у меня был выбор только между тобой и гигантским кальмаром, – отрезала Лили, смело проговаривая чуть ли не по слогам каждое слово прямо в лицо Джеймсу.
- Мда, не повезло, Сохатый! – весело хохотнул Сириус и, хлопнув друга по плечу, снова повернулся к Снеггу. – Стой!
Но он опоздал: Снегг уже направил свою палочку прямо на Джеймса. Вспыхнул яркий свет, и на щеке Джеймса появился глубокий порез. Кровь хлынула ему на мантию. Лили взвизгнула, отскакивая назад. Но тут сверкнула ещё одна яркая вспышка – и Снегг повис в воздухе вверх тормашками. Мантия свалилась ему на голову, обнажив тощие, бледные ноги и серые от грязи подштанники. Многие в толпе разразились ликующими криками. Сириус же, Джеймс и Хвост чуть не задохнулись от громкого хохота. В уголках губ Лили что-то дрогнуло, и Гарри на мгновение показалось, что выражение ярости на её лице вот-вот сменится улыбкой. Но она громко сказала:
- Отпустите его!
Сириус с Джеймсом никак не отреагировали на её слова, продолжая ржать, держась за животы. А подвешенный вниз головой Снегг, отчаянно дёргался и беспомощно размахивал руками в тщетной попытке прикрыть свои голые ноги и грязные подштанники подолом задранной мантии. Гарри в ужасе оглянулся на Люпина, но тот лишь едва заметно качал головой и до сих пор не пытался прекратить весь этот кошмар. Питер Петтигрю, спрятавшийся за спинами зачинщиков и по-крысиному прижимавший свои маленькие пухленькие ручонки к груди, уже в открытую смеялся вместе с товарищами и другими зрителями. Гарри негодовал… В его душе разливалось противно-приторное, отравляющее чувство разочарования и стыда за поведение и поступки своего отца и крёстного, тоже, собственно, проявившего себя далеко не с самой лучшей стороны! Теперь Гарри считал верхом великодушия то, что Снегг вообще взялся варить для Люпина то зелье, что помогло ему справляться с обращением в полнолуние, пока тот преподавал в Хогвартсе. Ведь, даже несмотря на то, что Люпин лично не участвовал во всей этой грязной истории, но его равнодушие Гарри расценил чуть ли не хуже, чем активные действия Джеймса и Сириуса! А всё потому, что он сам не понаслышке знал, каково это, когда тебя унижают на глазах у посторонних. Гарри точно знал, что чувствовал Снегг, когда Джеймс издевался над ним на глазах у остальных, но самое главное – на глазах девочки, Лили Эванс, которая, судя по всему, была ему не безразлична… Гарри с горечью подумал о том, что, пожалуй, даже в худшие и самые лютые годы их вражды с Драко, ни один из них не опускался до подобной низости и подлости, которую позволил себе «храбрый и отважный гриффиндорец», Джеймс Поттер… Из того, что Гарри успел увидеть в «Омуте памяти», Снегг отнюдь не преувеличивал, называя его отца высокомерным наглецом и позёром. Не удивительно, что Снегг так рьяно реагировал на его внешнее сходство с Джеймсом. Но ещё более ужасным оказалось то, что у Гарри никогда больше не будет возможности лично узнать своего отца с другой, хоть на сколько-нибудь лучшей стороны, или попробовать доказать Северус Снеггу, что он никогда не поступил бы с ним подобным образом…
- Оставьте его в покое, слышите!? – игнорируемая парнями Лили вновь закипала от гнева.
- Да, пожалуйста, – почти лениво протянул Джеймс и взмахнул палочкой.
Снегг шлёпнулся на землю, точно груда тряпья. Выпутавшись из подола мантии, он быстро вскочил на ноги с палочкой наготове, но Сириус успел сказать: «Петрификус тоталус!» – и Снегг снова упал плашмя, как доска.
- Не трогайте его! – крикнула Лили.
Она тоже выхватила палочку. Джеймс с Сириусом настороженно следили за ней.
- Послушай, Эванс, не заставляй меня с тобой сражаться, – серьёзно произнёс Джеймс.
- Тогда расколдуй его! Немедленно!
Джеймс тяжело вздохнул, повернулся к Снеггу и пробормотал контрзаклятие.
- Ну вот, – сказал он, когда Снегг вновь с трудом поднялся на ноги,- тебе повезло, что Эванс оказалась поблизости, Нюниус…
- Да пошёл ты, Поттер! – сквозь зубы процедил Снегг, злобно сверкая чёрными глазами и вновь ощетиниваясь.
- Северус, не надо! – Лили повисла у него на руке, умоляюще заглядывая в глаза. – Ты выше этого. Они просто…придурки!
- Ах, Северус…не надо… – передразнил её слова Сириус, имитируя по-девичьи тоненький голосок.
Джеймс рассмеялся его пародии, и Лили, выйдя вперёд, сама навела на них свою палочку. Джеймс подавился смешком и неловко кашлянул, слегка стушевавшись.
- Думаешь, такой умный, Поттер, да?
Джеймс театрально пожал плечами и ещё больше взъерошил волосы, а Лили тем временем продолжила:
- Ходить лохматым, как будто минуту назад свалился с метлы, выпендриваться с этим дурацким снитчем, шляться по коридорам и насылать заклятия на всех, кто тебе не нравится, только потому, что ты от природы… – она запнулась, слегка краснея, но тут же продолжила: – Непонятно, как твоя метла ещё поднимает в воздух твою чугунную башку! Меня от тебя тошнит! – с чувством заключила Лили и, раздражённо фыркнув, добавила уже спокойнее, обращаясь к тому, кто стоял за её спиной: – Пойдём, Северус.