- Да Вы умом тронулись, Альбус! Поттер явно не в себе! Как Вы можете быть так спокойны?! Вы же сами мне говорили, что успели изучить его, но даже мне ясно, как день, что он может что-нибудь с собой…
- А я Вам говорю: успокойтесь, Северус, – грубо осадил его Дамблдор и не без труда поднялся на ноги. – Да, Гарри суждено умереть… Но не сегодня.
- Откуда такая уверенность? – с затаённой болью в голосе прошептал Снегг, то и дело сглатывая.
Гарри видел, что Снегг боролся с желанием действительно крепко высказаться и броситься к двери, и это его странным образом утешало. Хотя ему и не верилось, что он мог быть небезразличен этому скрытному и угрюмому человеку. Человеку, от которого за все эти годы не услышал ни единого доброго слова, кроме предсмертного: «Прости». Человеку, от которого меньше всего ожидал искреннего сострадания и желания помочь в столь сложную для себя минуту…
- Вы сами уже ответили на свой вопрос, Северус, – становясь серьёзным, сказал Дамблдор: – Я хорошо его изучил… Присаживайтесь, нам нужно поговорить.
- Я постою…
- Присядьте на минуточку, – с нажимом повторил Дамблдор и вымученно вздохнул.
С мгновение Снегг пристально смотрел на Дамблдора, а затем порывисто подошёл к его столу и резко опустился в предложенное кресло. Дождавшись, когда всё внимание Снегга будет сконцентрировано исключительно на нём, Дамблдор, наконец, заговорил:
- Гарри не должен был знать о том, что он – крестраж до самого последнего момента, до тех пор, пока не было бы необходимо. Если честно, я иногда сомневался, что у него хватило бы духу дойти до финала, знай он, что его ждёт подобная участь. Чуть позже я поговорю с ним, но пока, в свете сложившихся обстоятельств, я думаю, что можно за него не беспок…
- Да что Вы такое говорите!? – задушенным, кричащим шёпотом оборвал его на полуслове Снегг. Голос его при этом был тих, но страшен, как и взгляд. – Каких ещё обстоятельств, Альбус?!
- Вы вскоре сами узнаете, Северус... Для этой темы у нас ещё будет время. Но я хотел поведать Вам иное. Если уж Вам кажется, что я не достаточно делюсь с Вами информацией, то слушайте. Только теперь слушайте внимательно, не перебивая! Гарри покинул нас так скоро, что не узнал самого главного…
Дамблдор выдержал паузу, переводя дух, а затем облокотился на столешницу здоровой рукой и наклонился ближе к собеседнику:
- В ту ночь, когда Лили Поттер, – Гарри заметил, как Снегг слегка вздрогнул при этом имени, – поставила себя между сыном и Волан-де-Мортом, пожертвовав, тем самым, собственной жизнью ради самого родного и любимого ею человека, словно щит, заклятие отлетело назад, ударив в самого Волан-де-Морта. Его душа уже была настолько изранена, что ещё один осколок, не выдержав столь сильной Магии Лили и оторвавшись от целого, проскользнул в единственное живое существо, уцелевшее в рушащемся здании – в Гарри. Часть Лорда Волан-де-Морта с тех пор живёт внутри него, и именно она, как я предполагаю, даёт мальчику способность говорить со змеями и ту самую связь с мыслями Волан-де-Морта, которую он сам не понимает. И пока этот осколок души, о котором сам Волан-де-Морт не догадывается и который не намерен был создавать, живёт в Гарри, под его защитой, Волан-де-Морт не может умереть.
- Так значит… – с и так бледного лица Снегга медленно сошли все оставшиеся краски, так что даже его синеватые круги под глазами стали казаться светлее, – мальчик всё же…должен умереть? И с этим…ничего нельзя будет поделать? – голос Снегга растерянно дрожал.
- Да, да… – тряся длинными седовласыми прядями, часто закивал Дамблдор, – он должен умереть! И убить его должен сам Волан-де-Морт, Северус. Это самое важное!
Снегг неожиданно подобрался, распахивая глаза от своей страшной догадки. Настало долгое молчание, во время которого в кабинете, разгромленном стихийной Магией Гарри, были слышны только приглушённые звуки, издаваемые уцелевшими диковинными приборами, да слабое кряхтение Фоукса, как видно, готовившегося в очередной раз умереть, чтобы после вновь восстать из пепла. Гарри следил за выражением лица Снегга, но нашёл больше ответов в его горящих глазах. Уже в который раз за этот вечер, Снегг резко вскочил на ноги и стремительно отошёл вглубь кабинета. Дамблдор медленно поднялся следом, словно предчувствовал какую-то важность этого момента, и молча смотрел в спину зельевару.
- Все эти годы… – глухо начал Снегг, но тут же запнулся, сглатывая ком в горле. – Я думал…я думал…что мы оберегаем его… Я…
Видя, что Снеггу сложно справиться с собственными эмоциями, Дамблдор заговорил сам:
- Мы оберегали мальчика, потому что было очень важно обучить его, вырастить, дать ему испробовать свою Силу. Тем временем связь между ним и Волан-де-Мортом всё крепнет, болезненно разрастается. Порой мне казалось, что Гарри сам это подозревал, только не задумывался над этим основательно. Но попробовать ослабить эту связь мы всё-таки можем: Вы со своей стороны сварите ему надлежащее зелье, а я со своей – займусь с мальчиком изучением Окклюменции и Легилименции, и ещё кое-чего… – деловито говорил он, не замечая, что Снегг уже давно не стоит к нему спиной и лицо его всё больше вытягивается от подобной хладнокровной расчётливости. – Если я не ошибся в этом мальчике, Гарри устроит всё так, что, когда он выйдет навстречу своей смерти, это будет означать настоящий конец Волан-де-Морта!
Дамблдор, наконец, перевёл взгляд на Снегга. Тот смотрел на него с нескрываемым ужасом и омерзением:
- Так Вы… Вы сохраняли ему жизнь, чтобы он мог погибнуть в нужный момент…
- Вас это шокирует, Северус? Сколько людей, мужчин и женщин, погибло на Ваших глазах?
- В последнее время – только те, кого я не смог спасти, – категорично ответил Снегг, сжимая руки в кулаки.
Гарри удивлённо завертел головой, когда перед ним возникла, вклиниваясь в это же воспоминание совершенно другая картинка… Будто в агонии, он почти «плыл», оглушённый горем, по воздуху, следуя за Северусом Снеггом, каким он запомнил его во время свадьбы своих родителей. Судя по обстановке, которую Гарри видел в своём колдоальбоме, они вошли в полуразрушенный дом его родителей в Годриковой впадине и тут же стали, как в тумане, пробираться наверх… Гарри понял, что этот «туман», скорее всего, был обусловлен тем, как сам Снегг воспринимал в тот день случившееся. Его захватило чувство неясной тревоги при взгляде на то, как перепуганный и бледный, как полотно, Снегг на подкашивающихся ногах плетётся по его родному дому… Как, даже не глянув под ноги, переступает через труп его отца, и уверенно, словно притягиваемый на свет мотылёк, устремляется на второй этаж, в одну из комнат с распахнутой настежь дверью… Выглянув из-за спины Снегга, Гарри понял, что этой комнатой, к которой так целеустремлённо шёл зельевар, оказалась его детская, освещаемая только опрокинутым ночником и вспышками молний за окном. Гарри увидел себя самого, полуторагодовалого малыша, со свежим шрамом в виде молнии на лбу… Он испуганно плакал в детской кроватке, смотря вниз на свою неподвижную маму, но к нему никто не подходил… Мир под ногами неожиданно накренился, сойдя с привычной оси, и Гарри, хватаясь за ближайшую стену, чуть не упал вместе со взвывшим от горя Снеггом. Поначалу, Гарри даже показалось, что это рушится дом, но дело было в самом Снегге – что-то внутри него надломилось и стало разваливаться на части, когда он увидел на полу в детской бездыханное тело Лили. Гарри застыл на месте, в ужасе глядя на то, как Снегг, хватается за голову и сползает спиной по покосившемуся дверному косяку со страшным, душераздирающим криком боли… Но тут они вдруг снова оказались в кабинете Дамблдора, где Снегг неверяще, с нарастающей ненавистью, продолжал говорить:
- Я шпионил, лгал, подвергал себя смертельной опасности… И думал, что делаю это всё для того, чтобы сохранить жизнь сыну Лили, а теперь получается… Вы знали, что мальчик должен умереть! Вы растили его, как свинью на убой!
- Это прямо-таки трогательно, Северус, – серьёзно сказал Дамблдор, однако его густые седые брови скептически приподнялись. – Только не говорите мне, что Вы действительно привязались к мальчику!