- Встречный вопрос, – произнёс Гарри, инстинктивно отступая к краю обрушившегося перехода между корпусами школы, – что же ты всё никак не сдохнешь?! Твои могильные черви уже заждались своего Тёмного Лорда, потому что, та гниль, что отвалилась от тебя в последний раз, они уже наверняка сожрали, пока ты тут разглагольствовал о моей мнимой смерти!
Змеиные ноздри Волан-де-Морта яростно раздулись, а алые глаза недобро блеснули, но сам он не предпринял ни единой попытки напасть на Гарри, будто его что-то сдерживало.
- Крестражей больше нет, – тем временем продолжал Гарри. – Остались только я и ты. Ни один из нас не сможет жить, пока жив другой, и один из нас должен уйти навсегда…
- Один из нас? – насмешливо повторил Волан-де-Морт. Всё его тело напряглось, взгляд красных глаз стал неподвижным – змея перед броском. – Ты ведь понимаешь, что это будешь ты, Мальчик, Который Выжил, благодаря случайности и козням глупца-Дамблдора?
- Ты думаешь, когда моя мать погибла, спасая меня, это была случайность? – с едкой усмешкой парировал Гарри. – Ты думаешь, случайность, что я решился сразиться с тобой в прошлом году на кладбище? Случайность, что минувшей ночью я не стал защищаться и всё же остался жив и снова вернулся в битву?!
- Случайность! – крикнул Волан-де-Морт сорвавшимся голосом, однако всё ещё не наносил удара. – Случайность, везение и то, что ты увиливал и прятался за спинами тех, кто лучше тебя – мужчин и женщин, – позволяя мне убивать их вместо тебя!
- Сегодня ты никого больше не убьёшь, – твёрдо произнёс Гарри, глядя ему прямо в глаза и чувствуя, как неведомые силы поднимаются из самых глубин его солнечного сплетения. – Ты никогда больше не сможешь никого из них убить. Понял? Я готов был умереть, чтобы ты прекратил мучить этих людей…
- Однако не умер! – произнеся это, Волан-де-Морт внезапно расслабился, выпрямился и стал вальяжно расхаживать перед Гарри, ненавязчиво оттесняя его всё дальше и дальше к краю площадки. – Так отчего же ты не умер, Гарри Поттер? Открой мне свой секрет… Неужто у тебя есть какой-то иммунитет на Непростительные заклятия, а? – и он хрипло рассмеялся над собственным предположением.
- Нет, – спокойно сознался Гарри. – У меня нет никакого сверхъестественного иммунитета. Но меня защищает Сила, куда более могущественная, чем твоя уверенность в безотказности Авады Кедавры! И всё, что мне оставалось, это просто сделать то же, что и моя мать. Не пора ли тебе учиться на ошибках, а, Реддл?
- Ты посмел… – просипел Волан-де-Морт.
- Да, я посмел! – с вызовом ответил Гарри. – Я знаю многое, чего ты не знаешь, Том Реддл! Много очень важных вещей, тебе неведомых. Хочешь, я расскажу тебе часть из них, пока ты не сделал новую большую ошибку?
Волан-де-Морт ничего не ответил, но остановился. Гарри понял, что на время его противник заворожён, захвачен, перевесившим здравый смысл, любопытством и выведен из строя, будто даже призрачная возможность, что Гарри и в самом деле знает последнюю тайну, удерживала его от решающего удара…
- И что это за «Сила», которая тебе так помогает? Что, опять Любовь?! – спросил Волан-де-Морт с явным презрением, рябью пробежавшимся по его змеиному лицу. – Любовь, вечная присказка Дамблдора: он утверждал, что она побеждает смерть. Хотя любовь не помешала ему сверзиться с башни и разбиться, как восковой кукле. Любовь не помешала мне раздавить твою грязнокровку-мать, как таракана! Она не спасла и Северуса, когда тот возомнил, что сумеет провести меня и оставаться хозяином Бузинной палочки!
При упоминании матери и имени Снегга, глаза Гарри потемнели ещё больше от скопившейся в нём ненависти к этому безносому ублюдку, что клубилась в его груди, словно едкий туман и грозилась выйти из-под контроля при каждом слове этой бездушной твари, одного за другим отнимавшей у него родных и близких людей. Как же ему хотелось навсегда стереть эту уродливую ухмылочку с этой омерзительной морды.
- И где же они все сейчас, а? – Волан-де-Морт оглянулся по сторонам и с театрально преувеличенным удивлением приподнял свои безволосые надбровные дуги. – Разве их хвалёная Любовь в итоге спасла их?! Нееет, – злорадствуя, покачал головой он, а затем вновь стал серьёзным. – Так ответь мне, Гарри Поттер: что же помешает тебе погибнуть, когда я ударю?
Они продолжали буравить друг друга настороженными взглядами, и лишь последняя не озвученная тайна не позволяла им сойтись в решающей, смертельной схватке. Стараясь абстрагироваться от пугающих звуков битвы и разрозненных, слабых вскриков, доносившихся до них откуда-то снизу, где всё ещё полным ходом шло сражение не на жизнь, а насмерть, Гарри внимательно следил за каждым движением Волан-де-Морта и малейшей сменой его настроения, ежесекундно готовясь отразить неожиданный выпад.
- Так значит, ты до сих пор наивно думаешь, что тебя всё это время спасала не чистая случайность и везение, а та самая «любовь»?! Или, быть может, ты владеешь волшебством, которое мне недоступно, или обладаешь более мощным оружием?
- Всё верно, Том. Я не думаю – я уверен! – не колеблясь, ответил Гарри и увидел панический страх, мелькнувший на змеином лице, хотя оно тут же приняло прежнее выражение.
Волан-де-Морт рассмеялся. И его смех звучал страшнее, чем крик. Холодный и безумный, он эхом разнёсся по округе.
- И ты думаешь, что знаешь неизвестное мне волшебство?! – с сарказмом сказал он, отсмеявшись. – Неизвестное мне, Лорду Волан-де-Морту, владеющему такими чарами, какие Дамблдору и не снились?
- Сниться они ему снились, – ответил Гарри, – но только Дамблдор знал больше тебя. Он знал достаточно, чтобы не делать того, что сделал ты!
- Ты хочешь сказать, что он был слаб! – воскликнул Волан-де-Морт. – Слишком слаб, чтобы протянуть руку за тем, что могло бы принадлежать ему, но достанется мне!
- Нет, он был просто умнее тебя, – пожав плечами, сказал Гарри. – Он был лучшим волшебником, чем ты, и лучшим человеком.
- Я подстроил гибель Альбуса Дамблдора!
- Это тебе так казалось, – снисходительно поправил его Гарри.
- Дамблдор мёртв! – Волан-де-Морт швырнул эти слова в лицо Гарри, словно надеясь причинить ему, тем самым, невыносимую боль. – Его тело разлагается в мраморной гробнице здесь, неподалёку от замка. Я видел его, Поттер, для Дамблдора нет возврата!
- Да, Дамблдор мёртв, – спокойно откликнулся Гарри. – Но не ты убил его. Он сам выбрал свою смерть, выбрал её задолго до того, как это случилось, обговорил во всех подробностях с человеком, которого ты долгие годы считал своим слугой и оказался слишком слеп, чтобы раньше догадаться, что Северус Снегг был на стороне Дамблдора с той самой минуты, как ты стал преследовать мою мать. Ты видел когда-нибудь, как Снегг вызывает Патронуса?
Волан-де-Морт не ответил, но по его посуровевшему лицу Гарри понял, что тот вообще считал вызов Патронуса недостойным занятием для Пожирателя Смерти.
- Патронус Снегга – лань, – сказал Гарри, выдержав некоторую паузу, – как и у моей матери, потому что Снегг любил её всю жизнь, с самого детства. Возможно, у тебя мог бы быть шанс изменить исход этого дня, если бы ты смог раньше до этого додуматься своей лысой башкой. – Гарри увидел, как затрепетали ноздри Волан-де-Морта. – Разве он не просил тебя пощадить её?
- Северус поплатился за своё предательство... – холодно произнёс Волан-де-Морт, до этого жадно впитывавший каждое слово. А затем приподнял подбородок, будто то, что сообщил ему Гарри, действительно где-то в глубине задевало его, и разразился раскатами безумного хохота. – Да какая теперь разница! Какая разница, служил Снегг мне или Дамблдору, или какие палки эти людишки пытались вставить мне в колёса! Я раздавил их, как раздавил твою мать, эту пресловутую великую любовь Снегга! О, здесь всё было не зря, Поттер, просто ты этого не понимаешь и…разочаровываешь меня! – вдруг практически добродушно пожурил его Волан-де-Морт. – Ведь у нас с тобой так много общего…
Гарри поджал губы и зло посмотрел на Волан-де-Морта. Теперь, когда он знал о Снегге всё, ему до зуда в пальцах хотелось отомстить этому безносому ублюдку за его смерть и все те несчастья, причиною которых тот стал! И предвкушение скорой расплаты окрыляло его, как никогда!
- Ошибаешься, Том. Нет у меня с тобой ничего общего! Теперь-то уж точно! – с гордостью отрезал Гарри, чувствуя, как радость от справедливости этих слов даже слегка дурманит ему голову. Он сдвинул в бок грязную чёлку, обнажая для алых глаз ровную бледноватую кожу на лбу, где ещё совсем недавно был его знаменитый шрам в виде молнии.
Уголок рта Волан-де-Морта нервно дёрнулся, а напряжённый взгляд заскользил по лбу юноши. Он не понимал, к чему тот клонит, и Гарри с усмешкой продолжил:
- Но свою самую большую ошибку ты уже совершил… Та дрянь, которую ты считал частью своей души и что оторвалась от её остатков в день, когда ты так опрометчиво поднял руку на мою мать, больше не сидит во мне. Ты мог получить всё, Том, если бы действительно обладал хоть каким-нибудь влиянием на Снегга! Ведь Снегг знал, что я был одним из твоих крестражей, и что только ты мог его уничтожить! – Гарри видел, как по серой мантии Волан-де-Морта пошла рябь и понял, что тот, едва сдерживаясь, мелко задрожал от ярости, но уже не мог остановиться, потому что эффект, производимый его обличительной речью, странным образом доставлял ему небывалое удовольствие.