Мышцы на спине Поттера напряглись, а по телу пробежала жаркая волна, поднимающегося из глубины души, возмущения. Он выше задрал подбородок, беспрестанно твердя себе, что эти напыщенные индюки вскоре «послетают» со своих насестов, и подавил мешающие сейчас эмоции силой воли. Крепко вцепившись в перила свидетельской кафедры, Гарри наградил судейскую коллегию долгим взглядом исподлобья и ответил с проскальзывающими нотками раздражения:
- Неужели Вам, многоуважаемые судьи, после завершения Второй Магической войны, всё ещё кажется, что кто-то способен навязать мне свою волю и принудить сегодня прийти сюда?! Право, это даже смешно!– хмыкнул он, краем глаза видя, как слизеринцы в первом ряду справа сотрясаются от беззвучного смеха, а Кингсли Бруствер, прикрыв ладонью глаза, с улыбкой качает головой. – Но я Вас уверяю, если даже Волан-де-Морту, – тут Гарри пришлось повысить голос, так как в зале слегка зашумели, видимо, всё ещё по старой привычке негодуя при звуках некогда запрещённого имени, – не удалось переманить меня на свою сторону, то вряд ли удастся хоть кому-то и в будущем!
Подобное заявление вызвало резонанс в рядах зрителей и судей. Зал пришёл в некое движение: зрители хихикали, согласно кивали словам Гарри и, даже удивлённо охая, переговаривались между собой. Кто-то из судебной коллегии недовольно возмущался вслух и предлагал удалить Поттера из зала за «Неуважение к суду», но большинство, видимо, опасаясь его нового высокого статуса, склонялось к тому, что торопиться с выводами всё же не стоит… Однако прежде, чем приглушённые разговоры переросли в обычный «базарный» галдёж, а Верховный судья стал яростно стучать церемониальным молотком по подставке, призывая собравшихся к порядку, до слуха Поттера долетел испуганный вздох Нарциссы Малфой за его спиной и лязганье оживших «по тревоге» магических цепей. Стиснув челюсти, Гарри на миг прикрыл глаза. Мерлин, чего ему стоило сейчас не оглянуться и не бросить на Драко хотя бы один – всего-то один единственный! – мимолётный взгляд! Всё его существо, пылая и вопя «во всё горло», требовало этого. Но Гарри и так был на пределе и твёрдо уверен, что даже этот единственный взгляд на любимого, закованного в цепи, разом может лишить его рассудка, а всплеск взбеленившейся Магии одним махом погубит всё, к чему он стремился и за что так отчаянно бился! К тому же Кингсли Бруствер (впрочем, равно как и Гермиона) выглядел крайне недовольным и всем своим видом показывал, что Гарри ни во что не ставит его труды. Поэтому, взяв себя в руки, он постарался смягчиться и действовать далее строго по намеченному плану.
- Мистер Поттер, – вновь спокойно заговорил Верховный судья, когда его голос перестал утопать и теряться в общей массе, – это был всего лишь стандартный вопрос, согласно общепринятой процедуре. Подобную клятву приносят все свидетели перед дачей показаний, – словно великовозрастному ребёнку, пояснял он, так что к Гарри закралось впечатление, что тот либо искусно издевается, всё ещё видя в нём неумёху-подростка, так глупо попавшегося тогда на уловку с нападением дементоров, либо этот старикашка уже сам не в своём уме. – Всем нам прекрасно известно обо всех Ваших заслугах и, уверяю Вас, никто не собирается ставить под сомнение Ваши способности! Что Вы, упаси Мерлин! – положа руку на сердце, сахарно заулыбался он, и это окончательно вывело Поттера из себя! – Но дело тут достаточно щекотливое, поэтому…
Однако Гарри уже не дал ему договорить, бесцеремонно прервав его на середине фразы и с вызовом глядя прямо в глаза:
- Почему это, господин Верховный судья?!
Бруствер недовольно поджал губы и, подавшись вперёд, тяжело облокотился на край кафедры, но Гарри уже несло, и он не мог остановить потоки скопившегося раздражения, полагаясь теперь только на интуицию и предчувствие, которые не раз его спасали в смертельной опасности. «К боггарту план!»
- Ответьте, прошу Вас, – напирал Поттер, но прежде чем кто-то успел открыть рот, продолжил сам: – Щекотливое дело только потому, что на скамье первые обвиняемые, у которых нашёлся свидетель защиты? Или потому, что подсудимыми оказались именно Малфои, которых вы всё это время считали истинными Пожирателями Смерти и торопитесь выписать каждому по несколько пожизненных сроков в Азкабане, без права обжалования приговора, или даже «поцелуй дементора»?!
Тут уж тихо охнули даже те, кто пришёл поддержать самого Гарри. Скитер хищно облизнула алые губки и, схватив своё Перо, сама застрочила что-то в блокноте. Да уж, сенсацию она уже авансом получит.
- Мистер Поттер, проявите, пожалуйста, больше уважение к суду, – оторопело начал было Верховный судья, косясь в сторону Министра и делая страшные глаза. – Мы ведь собрались сегодня здесь именно для того, чтобы восторжествовала справедливость и…
- Хватит! – мысленно послав всё к чёрту, Поттер стукнул кулаком по деревянной поверхности свидетельской кафедры. Мда уж, Дамблдор этого явно не одобрил бы... Но думать о старом учителе, Гарри сейчас вовсе не собирался.
- О какой справедливости Вы смеете говорить, господин Верховный судья?! – с пренебрежением произнёс он, обводя всю судебную коллегию обвиняющим и будто бы облачающим их продажные натуры, взглядом.
- Гарри! – это уже был дрожащий возглас не сдержавшейся Гермионы, сидевшей ближе всех к другу, в первом ряду справа.
Поттер даже ухом не повёл, лишь заговорил напористей и жёстче:
- Где была Ваша хвалёная справедливость, когда проходило МОЁ дисциплинарное слушание, во время которого я так же сидел здесь, на месте подсудимого?! Зачем, ответьте мне, на заседание по делу о «Незаконном использовании волшебства несовершеннолетними» необходимо было созывать Визенгамот в полном составе, да ещё и в зале «для особо опасных преступников»?! – очень убедительно произнёс Гарри, словно на глазах становясь ещё более мужественным и взрослым – настоящим Героем и победителем Второй Магической войны!
Теперь уже обвиняюще загудели зрители, поддерживая Поттера и приводя в полнейшее оцепенение и замешательство судей.
- Что же Вы молчите, многоуважаемые господа судьи?! А когда перед Вами сидел, закованный в цепи подросток, Вы были более разговорчивы… – осмелев, хмыкнул вслух Гарри. – Ладно, хорошо. Тогда скажу я! Если бы не Альбус Дамблдор, лишь по счастливому стечению обстоятельств, сумевший выступить в тот день в мою защиту, то, скорее всего, ВСЕ ВЫ, – он бесцеремонно указал пальцем в сторону ряда, заполненного фигурами в сливовых мантиях, – сейчас давно уже были бы мертвы или вынуждены были пресмыкаться перед Волан-де-Мортом, чтобы он пощадил Ваши подлые шкуры! Где была Ваша справедливость, которую Вы тычете в лицо всем и каждому, когда горстка детей и нескольких взрослых боролась и за Ваши жизни тоже на территории Хогвартса в ночь на второе мая этого года?!
В зале то и дело поддакивали и согласно трясли головами, но для Поттера было важным лишь то, что его слова достигли цели и его уже больше никто не перебивал.
- Где были все вы, когда эта женщина, – Гарри, не глядя, ткнул назад пальцем, – миссис Нарцисса Малфой, рискуя собственной жизнью и жизнью всей своей семьи, намеренно обманула Волан-де-Морта и тем самым спасла мою жизнь!? Одна женщина… – он интонационно акцентировал каждое слово и выдержал небольшую паузу, прежде чем вдохновенно продолжил: – Одна женщина, а не хотя бы один отряд специально обученных авроров, стала переломным моментом в ходе битвы и практически предрешила будущий исход всей многолетней войны, которую вы, достопочтеннейшие судьи, так упорно всегда не хотели замечать! И… Да! – улыбнулся Поттер. – Я во всеуслышание заявляю, что не намерен более молчать и абсолютно добровольно нахожусь здесь, в зале суда, чтобы засвидетельствовать невиновность обвиняемых Малфоев. К слову, Империус на меня не действует! И тому есть много свидетелей. И я очень надеюсь, что в этот раз справедливость восторжествует и, наконец, вернёт себе изначальный смысл!
Едва Гарри договорил, со своего места поднялся Кингсли Бруствер и, обводя тяжёлым взглядом всех собравшихся, добавил:
- А я на правах Верховного чародея прослежу за тем, чтобы так оно и было!
Практически выпав в осадок, никто из судей не сумел сказать поперёк ни слова. Все, кроме перешёптывающихся зрителей в верхних рядах, молча переваривали услышанное. Пожалуй, члены судейской коллегии впервые, с момента начала раздутой рекламной акции о предстоящих громких делах Пожирателей Смерти, пожалели, что сделали эти слушания достоянием общественности и допустили на них представителей прессы. И вновь лучше всех был слышен лишь скрежет Прытко-Пишущего пера, да наставления Риты Скитер, которые та торопливо давала колдофотографу «Ежедневного Пророка». Повернув голову в ту сторону, Гарри встретился глазами с совершенно обезумевшим от свалившегося на её перегидрольную голову счастья взглядом журналистки, но тут же неприязненно поморщился, когда его ослепила яркая вспышка колдокамеры. Обменявшись долгими репликами с коллегами, Верховный судья, наконец, подал голос: