- Хорошо. Мистер Поттер, а имеются ли у Вас какие-нибудь доказательства невиновности подсудимых или только голословные обвинения в нашей безучастности?
- Имеются, господин судья. И я давно готов предоставить их Вам на рассмотрение, а также воспоминания Северуса Снегга, – твёрдо заявил Гарри, и кто-то, не только среди зрителей в зале, заинтересованно охнул.
- Позвольте уточнить… – Верховный судья подался вперёд всем корпусом, чуть ли не ложась грудью на свою кафедру. – Вы сказали: «воспоминания Северуса Снегга»?
- Совершенно верно. Он лично отдал их мне, перед своей смертью, – зрители в зале взволнованно зашевелились, но Верховный судья не препятствовал этому, так как, похоже, сам был более чем удивлён этим словам Поттера.
- И я глубоко сожалею, – тем временем продолжал свою речь Гарри, – что вынужден делать это, вместо него. Я не сомневаюсь, что профессор Снегг смог бы пролить ещё больше света на это дело.
Вскоре его окружили сотрудники следственной группы и собрали все необходимые материалы, подтверждающие правдивость данного заявления. В общей сложности, после изучения предоставленных материалов, у свидетельской кафедры Гарри провёл не менее часа, без остановки и запинки отвечая на перекрёстный допрос судейской коллегии. И, выслушивая очередной каверзный вопрос, уже старался не допускать собственных эмоциональных срывов, как в самом начале слушания. Но, как ни странно, и причин, ранее способствовавших его резким ответам, тоже поубавилось. Гарри, будто бы сумел найти комфортную для себя «частоту», и теперь отвечал на всё почти расслабленно, словно просто вёл обычную беседу. Да и сами судьи заметно присмирели, после его обвиняющих и обличающих высказываний в их адрес. Так что напряжение в зале суда постепенно разрядилось, и остаток слушания прошёл на удивление ровно. В конце концов, Верховный судья поднялся из своего кресла и громко огласил:
- Суд удаляется для принятия решения. Приговор по делу Малфоев будет оглашён через два часа.
Гарри уронил голову на грудь и зажмурил веки. Его влажные ладони разъезжались по отполированной поверхности свидетельской кафедры, а затылок прожигали три пары глаз подсудимых, за которых он все эти два часа ручался всем, чем только мог, и на которых так ещё ни разу не осмелился оглянуться. «Не оборачивайся! Держись! Ещё чуть-чуть… Ещё немного… Всё получится! Не может не получиться…» – твердил сам себе Гарри, словно мантру, но нервы казалось, были раскалены, как оголённые электрические провода и гудели, отдавая неприятным эхом в лобной части. Прозвенел звонок, возвещающий о начале перерыва. Все члены судейской коллегии тут же поднялись и очень быстро удалились в комнату для совещаний. Следом звякнули тяжёлые магические цени и подсудимых под конвоем вывели из зала. Уже через мгновение к Поттеру, так и стоявшему на прежнем месте, подошёл Кингсли Бруствер и в сдержанной, деловитой манере поделился своими впечатлениями о ходе слушания, естественно не забыв высказать Гарри «пару ласковых» за вспыльчивость и риск, которому тот подверг все их общие усилия. Когда же Кингсли удалился по каким-то министерским вопросам, рядом с Гарри тут же возникли его друзья и, поняв, в каком он состоянии, как можно более незаметно, помогли ему переместиться в опустевший зрительный зал. Только опустившись на скамью, Гарри осознал, насколько же он был выжат и физически и морально. Будто бы гонка и переживания всех этих последних дней в одночасье обрушилась на его плечи. Но ему было всё равно на собственное самочувствие. Все его мысли занимал только Драко. Гарри устало прикрыл глаза и стал ждать, молясь всем святым и про себя отсчитывая секунды…минуты…часы до того момента, когда решится их дальнейшая Судьба…
\
\* На исходе второго часа зал заседаний постепенно начали заполнять люди и судьи, рассаживаясь на свои прежние места. Гарри же, практически не шевелившийся всё это время и не проронивший ни слова, так и продолжал сидеть на скамье с закрытыми глазами, не вслушиваясь в тихие переговаривания друзей. До тех самых пор, пока тяжёлые дубовые двери не отворились и вместе со стражниками-дементорами внутрь не ввели подсудимых. Заставив себя собраться с силами, Гарри осторожно поднял глаза на вход, но тут же судорожно втянул носом воздух и даже непроизвольно скрежетнул зубами. Зрелище было не для слабонервных… Первым по проходу шёл Люциус Малфой. Некогда холёный аристократ, всегда кичившийся чистотой собственной крови и родовитостью благородного происхождения, статный и непоколебимый, как неприступная скала, сейчас выглядел просто шокирующее. Всего месяц, проведённый в темнице нижнего уровня Азкабана, казалось, состарил его лет на двадцать и, будто бы навсегда, надломил что-то во всём его прежде властном блике. Кожа его стала какой-то дряблой и почти серой, а глаза – запавшими глубоко в глазницы, блёклыми и воспалёнными. Лицо, изборождённое непривычно-глубокими морщинами, покрывала неровная щетина, больше похожая на какие-то белёсые пучки колючек, случайно налипших на туго обтянутые тонкой кожей и сильно заострившиеся скулы. Одним словом, от прежнего облика главы рода остался лишь гордый и холодный взгляд, который невольно заставил Гарри восхититься внутренней стойкостью этого человека! Даже несмотря на тот факт, что они с Люциусом всегда ненавидели друг друга… Нарцисса выглядела не многим лучше своего супруга. Разодранное в нескольких местах, но когда-то очень элегантное, платье, теперь висело на её истощённой фигуре неопрятными, грязными лохмотьями, так что Гарри даже захлестнуло необъяснимое смущения, и он поспешил отвести от неё глаза, вместо этого полоснув Бруствера осуждающим взглядом за несоблюдение их договорённости по поводу условий содержания в камере предварительного заключения Нарциссы и её сына. В голове Гарри не укладывался образ утончённой, изящной миссис Малфой и той, скованной цепями, измученной переживаниями и лишениями женщины, которую бесцеремонно пихали в спину безмолвные конвоиры. Драко… Его горделивый Слизеринский Принц и грациозный Лунный дракон по жизни… И чуткий, нежный журавлик наедине… «Что они с тобой сделали?!» – мысленно с ужасом вопил про себя Гарри, впившись взглядом в осунувшееся лицо любимого. Затравленно озираясь по сторонам, Драко замыкал их цепочку. Бросая беспомощные взгляды в спины родителям, он стыдливо пытался хоть как-то прикрыть своё оголённое предплечье, где под ободранными лоскутами бывшей когда-то белоснежной, накрахмаленной рубашки, словно кричащее клеймо, теперь была выбита позорная Метка служителя Волан-де-Морта. Чересчур заострившиеся, как и у отца, черты его красивого лица и огромные тени, залёгшие под угасающими серыми глазами, слишком резко контрастировали с обликом того Драко Малфоя, которого привык видеть и полюбил Гарри. Стоило только Драко сесть в кресло для подсудимых, как ещё одни толстые магические цепи тот час же обвили его тело, словно ожившие змеи, и намертво припечатали узкие запястья к подлокотникам. Дёрнувшись от их грубого прикосновения к своей бледной, почти прозрачной из-за длительного нахождения в тёмном помещении, коже, Драко сдавленно застонал и сжал губы в тонкую жёсткую линию. Гарри непроизвольно дёрнулся вместе с ним, но сжав со злостью кулаки, всё же усидел на месте. Цепи, чутко реагировавшие на малейшее движение заключённых, теснее сдавили фигуру Драко, но тот продолжал храбриться, собирая в кулак оставшиеся крупицы фамильной гордости и достоинства. «Истинный Малфой…» – подумал Гарри, стараясь восхищением подавить нарастающую бурю своей возмущённой Магии и сильнее впиваясь ногтями в ладони. Неожиданно Драко распахнул свои большие пепельные глаза и его пересохшие, потрескавшиеся бледные губы беззвучно зашевелились, а пальцы правой руки резко распрямились и слегка задрожали. Непонимающе уставившись на неё, он лишь ненадолго растерялся, а затем, будто почувствовав что-то странное, встретился вопросительным взглядом с горящими и повлажневшими зелёными глазами Поттера, ловившими каждое его движение. Чувствуя, что грудь уже начинает теснить от нехватки воздуха, Гарри чаще задышал ртом, не в силах разорвать этот долгожданный зрительный контакт. Но что-то во взгляде Драко его настораживало. Ему мерещился какой-то странный отголосок опустошённости и глухой отрешённости, будто Драко в какой-то момент замкнулся на выпавшей ему участи опозоренного Пожирателя Смерти… Словно внутри у него не осталось ничего от того тёплого, любящего света, что всегда плескался в расплавленном серебре его лунно-перламутровых глаз, как бывало всякий раз, когда Драко смотрел на Гарри прежде…