- Заткнись, Рон! – не замечая, как через слог, переходит на Парселтанг, Поттер едва сдерживался, чтобы не наброситься на него с кулаками при всех. – Ты хоть понимаешь ЧТО.ТЫ. НАТВОРИЛ!?
- Й-я? – Уизли захлопал рыжими ресницами и внезапно его шок сменился неподдельной обидой. – А с чего это ты вообще так переживаешь из-за этого подлого хорька?
Боковым зрением Рон успел заметить, как со стороны слизеринцев кто-то дёрнулся вперёд, но неожиданный всплеск, плохо сдерживаемой, искрящейся яростью, Стихийной Магии Поттера, словно удар под дых, отшвырнул Уизли назад, заставив согнуться пополам.
- Бон-Бончик! – послышался жалобный писк Лаванды, но она побоялась выйти вперёд.
- Рон! Гарри! – будто только что очнувшись, Гермиона выронила свою тяжёлую сумку и прислонила пальцы ко рту, но, видя то, в каком состоянии сейчас был её друг, не решилась встать между ними, а только беспомощно повторяла: – Гарри, прекрати! Рон!
- Гермиона, не лезь! – рявкнул на неё Поттер не своим голосом, и та содрогнулась, изумившись тому, как её друг внезапно перестал быть похожим сам на себя.
Беззвучно открыв и закрыв рот, Гермиона в итоге схватила свои вещи и побежала в замок за помощью, но никто из её друзей не обратил на это никакого внимания.
- Ты не Малфоя сейчас толкнул, Рон! Ты подставил Хагрида! – безжалостно зашипел на него Гарри, с трудом подбирая слова, чтобы не ляпнуть в таком состоянии лишнего и не выдать каким-либо образом их с Драко отношения. – И мне плевать с Астрономической башни на то, что такого сделал тебе Малфой! Надо было, в первую очередь, думать собственной головой! – рвущаяся из него Магия, уже почти болезненно покалывала пальцы, и Поттер сильнее стиснул кулаки, пытаясь её сдержать.
- Так ты, что же…будешь теперь за него заступаться? – разогнувшись, тут же взвился Уизли. – Может ещё скажешь, что теперь он, а не я, твой лучший друг?!
- Это не одно и то же, Рон! На его месте мог быть кто угодно… Но Хагрид всё равно может пострадать из-за ТЕБЯ! – Гарри вдруг расправил напряжённые плечи и, посмотрев на него, почти по-малфоевски, свысока, процедил:
- Когда-то ОН повёл себя неправильно, и поэтому моим лучшим другом стал не он, а ты, Рон. Тогда, как мне казалось, я поступил правильно и справедливо…
- «КАЗАЛОСЬ»?! – перебивая его, переспросил Уизли. Он выглядел настолько растерянным и шокированным, что его голоса практически не было слышно. – Так ты…жалеешь об этом? Что не стал тогда его другом?
Гарри немо хватанул ртом воздуха и неожиданно почувствовал, как весь его гнев, внезапно утих, оставив после себя лишь какую-то усталую, застарелую грусть в глазах.
- Не говори глупостей, Рон! Если бы я хотел этого, то давно бы нашёл способ всё изменить! Просто…в следующий раз думай, прежде чем рубить с плеча!
Раздражённо сопя, Уизли пошёл прочь, бесцеремонно расталкивая плечами тех, кто мешал ему пройти. Все вновь зашевелились, оживлёно переговариваясь, и Поттер заозирался вокруг, удивлённо подмечая в глазах сокурсников самого различного рода эмоции: свои – гриффиндорцы – как и во время истории с Тайной комнатой несколько лет назад, косились с недоверием и опасливо сторонились, но зато многие слизеринцы смотрели заинтересованно, а Паркинсон с Забини даже с толикой удивления и чего-то, смутно напоминающего, уважение. Не найдя среди присутствующих Гермиону, Гарри понуро выдохнул, но неожиданно зацепился взглядом за тучные фигуры Крэбба и Гойла. Тупорыло скалясь, те уже потирали свои огромные кулаки, намереваясь отправиться вслед за, отбившимся от своих, гриффиндорцем, чтобы хорошенько навалять Уизли за своего лидера, но Поттер строго пресёк их действия:
- Только троньте его, и вам всем не поздоровится! – он, на всякий случай, обвёл испепеляющим взглядом всех слизеринцев, и многие из них машинально отступили, расслышав в его стальном тоне и разглядев в недобром блеске ярко-зелёных глаз, отнюдь не пустую угрозу.
Как бы Гарри самому не хотелось врезать Рону, но он не мог позволить другим его обидеть. Хотя бы в дань тому, что Рон неоднократно рисковал своей жизнью ради него и был ему все эти годы преданным, немного неотёсанным, но всё же…лучшим другом. Высказавшись, Поттер не стал никого дожидаться и быстро зашагал, едва не срываясь на бег, в сторону замка. Но он не задавался целью: догнать Рона, чтобы нормально объясниться. Сейчас он мог думать только о самочувствии Драко.
\
\* После долгих, изнурительных и, как казалось Поттеру, только испытывающих его терпение, разговоров с деканом Гриффиндора и директором Дамблдором, Гарри первого отправили обратно на занятия. Единственное, что его радовало, пока он раздражённо шёл по коридору на урок Магловедения, было то, что профессор Снегг отсутствовал уже второй день и не смог самолично произвести экзекуцию мозгам ненавистных ему гриффиндорцев за своего любимого ученика. Хотя это было хорошо ещё и потому, что в этот раз Гарри с удовольствием бы присоединился к гневным тирадам угрюмого профессора Зельеварения! Но, разрываясь внутри на части между собственными эмоциями, он понимал, что сегодня и так чуть не выдал их с Драко «слегка» изменившиеся отношения. Игнорируя всеобщие шепотки и переглядывания за своей спиной, Поттер еле высидел на оставшихся занятиях и на ужине хмуро смотрел исключительно в свою тарелку, ощущая множество откровенно подозрительных взглядов со стороны слизеринского стола. Для вида затолкав в себя немного еды, он в одиночестве покинул Большой зал и стрелой взлетел по ступеням, передвигающихся лестниц, в башню Гриффиндора. В гостиной уже стали кучковаться ученики, создавая вид, что собираются делать домашнее задание, но, проходя к спальням мальчиков, Поттер явственно ощущал их взгляды, настороженно сопровождающие его малейшее движение. Рон, покинувший кабинет директора только к вечеру, надувшись, с ним не разговаривал и всячески избегал даже его взгляда. «Оно и к лучшему!» – всё ещё злясь на него, думал про себя Гарри. Джинни, несколько раз пытавшаяся поговорить с Гарри, в конце концов, оставила свои тщетные попытки и, видимо, тоже из солидарности с братом, держалась особняком. Зато Лаванда Браун весьма несдержанно фыркала ему вслед и, бросая многозначительные, недовольные взгляды, постоянно что-то выговаривала своей лучшей подружке Парвати Патил. А Гермиона, неожиданно занявшая наблюдательную позицию нейтралитета, не предпринимала попыток приблизиться ни к одному, ни ко второму, и за долгое время не лезла к ним с расспросами или нотациями. Если бы Гарри не был бы сейчас так обеспокоен и с головой погружён в собственные мысли, то наверняка бы определил поведение подруги как «более, чем странное», а её задумчивые и анализирующе долгие взгляды исподволь, уж точно навели бы его на определённые подозрения. Но ничего из этого Гарри не замечал и не хотел сейчас замечать, потому как ему вдруг стало всё равно, что за шумиха поднялась вокруг инцидента с гиппогрифом и их последующей стычки с Роном, которая многих заставила взглянуть на него совсем по-другому. Мысленно подгоняя время, он беспокоился только о Драко…и немного о Хагриде. Стараясь идти размеренно и спокойно, Поттер спустился обратно в гостиную и направился прямиком к столику, за которым, как обычно, окопавшись в многоэтажных стопках книг и пергаментов, сидела одна Гермиона. Кинув ей на ходу: «Я к Дамблдору», он быстро покинул гостиную через портрет Полной Дамы и, набросив на себя у ближайшего же поворота Мантию-невидимку, поспешил в Больничное крыло, при любой возможности срываясь на бег. Но, уже достигнув последнего поворота перед коридором, заканчивающимся заветной дверью в лазарет, Поттер вдруг отчётливо услышал смутно знакомые голоса. Выглянув из-за угла, он страдальчески поморщился и сжал от бессилия кулаки. Несколько слизеринцев шли проведать Малфоя, а это означало, что ему снова нужно было ждать, мучаясь от неведения. Он было ринулся вперёд, намереваясь проскользнуть внутрь вместе с ними, но стоило ему представить, как Паркинсон будет распинаться и рассыпаться в любезностях с Драко, резко остановился. Нет, спокойно присутствовать при подобном издевательстве над своей нервной системой и не иметь возможности вмешаться он просто не сможет! С тоской посмотрев на, тихо хлопнувшую в конце коридора, дверь, Гарри со стоном сполз вниз по стене и, запустив обе руки в волосы, уставился в одну точку перед собой, нетерпеливо дёргая носком ботинка. Время, как назло, ползло предательски медленно, а слизеринцы всё никак не хотели выходить обратно. Скрежетнув зубами, Поттер вскочил на ноги и принялся ходить туда-сюда, не зная чем занять себя и стараясь не думать о том, что Паркинсон сейчас рядом с Его Драко, а он – нет! Гарри весь извёлся и даже уже всерьёз подумывал выманить посетителей Малфоя под каким-нибудь предлогом. Но тут из своего кабинета, позвякивая пузырьками с зельями, вышла мадам Помфри, и Поттер, внутренне торжествуя, устремился к лазарету. Осторожно держа на ладони поднос с лекарствами, целительница широко открыла двери, и Гарри, воспользовавшись удобным случаем, прошмыгнул внутрь вслед за ней. Как он и опасался, Паркинсон сидела на постели Драко и трепетно сжимала его здоровую руку. Стиснув челюсти так, что на скулах стали перекатываться напряжённые желваки, Поттер отвёл взгляд. Впрочем, он не без удивления отметил, что подобное поведение девушки было не по нраву не только ему одному... Потому как в этот самый момент Забини, стоявший за спиной Паркинсон, и вовсе отвернулся к окну, с холодной отстранённостью разглядывая взошедшую Луну. Крэбб же с Гойлом, молчаливыми валунами переминавшиеся у изножья больничной койки Малфоя, со скучающим видом обшаривали карманы, выуживая оттуда остатки каких-то конфет и, одну за одной, отправляли их в рот.