- Поттер, ты совсем очумел?! – прошипел в пустоту Малфой, и Грейнджер тихо ахнула, тут же зажав себе рукой рот. – У меня же урок. Да ещё и контрольная!
- Но ты ведь её уже дописал, – промурлыкал ему в ответ, бесспорно очень хорошо знакомый Гермионе, голос Гарри, и она настороженно свела вместе брови, расслышав в интонации своего друга такие несвойственные ему, кокетливые нотки.
- Нас могут увидеть, – продолжал настаивать на своём Малфой, уворачиваясь от напористых прикосновений.
Грейнджер только успела непонимающе моргнуть, как невидимка-Поттер ухватил слизеринца за локоть и поволок его к той самой нише, где пряталась она. Сбросив с себя волшебную Мантию, Гарри вновь шагнул к Драко и вжался в него всем телом, придавливая к боковой стене.
- Ты псих, Поттер! Ты знаешь об этом? – всё ещё возмущённо, но уже как-то сбивчиво и почти довольно, полушёпотом произнёс Малфой.
Словно дикий, совершенно не контролирующий свои природные инстинкты, зверь, Гарри провёл кончиком носа вдоль журавлиной шеи Драко, с наслаждением вдыхая одурманивающий аромат платинового золота его волос. И только после этого встретился взглядом с его, стремительно потемневшими, уже почти графитового оттенка, глазами.
- Как же мне не знать?! Ты ведь сам каждый раз мне об этом напоминаешь, – игриво произнёс Гарри и улыбнулся настолько обольстительно, что у Грейнджер самой вспыхнули щёки и мгновенно вспотели ладони. Странная мысль о том, что Рон никогда не смотрел на неё…ТАК, как Гарри смотрел сейчас на Малфоя…вдруг застала её врасплох и как-то неприятно скрежетнула по сердцу лёгкой завистью…
Широко распахнутыми глазами, по-новому, взглянув на Гарри, Гермиона пребывала в полнейшем замешательстве. Она вдруг поняла, что совершенно не знала о том, что её лучший друг был вообще способен на подобные…чувства в романтическом плане…да ещё и – кто бы мог подумать!? – не просто к…парню, а к Драко Малфою!? А ведь раньше ей казалось, что она знала его практически, как саму себя! Но сейчас… Каждое слово, каждый жест Гарри источали столько откровенного желания, твёрдой решимости и воспламеняющей страсти, а главное – стальной уверенности в том, что он может ТАК смотреть и ТАК откровенно прикасаться к Холодному Слизеринскому Принцу, что у Гермионы буквально перехватывало дыхание.
- Что ты здесь делаешь? У тебя же, вроде, сегодня тоже проверочные? – всё ещё пытаясь сдержать напор Поттера, Малфой упёрся ему в грудь ладонями.
- А разве это не очевидно? – приподнял брови Гарри, мягко обхватывая узкие запястья Драко и, настойчиво заведя его руки себе за спину, устроил их на своей пояснице. – Тебя хотел увидеть.
Гарри приковался взглядом к его приоткрытым, полным губам и, устав за эти напряжённые дни ждать редкие, короткие встречи, нетерпеливо смял их своими, неистово и голодно целуя. Малфой протестующе застонал, но, вопреки всему, быстро обмяк в его стальных объятиях, сдавшись на волю чужим рукам, и заскользил ладонями по спине Гарри, ответно сжимая в тонких пальцах его толстый вязаный свитер и неумолимо притягивая ещё ближе. «Как же так?!?» – прижав к губам пальцы, изумлённо подумала Грейнджер. И хотя она просто не могла поверить сейчас ни собственным ушам, ни, уже тем более, глазам и часто-часто моргала, в глубине души всё ещё надеялась, что этот морок спадёт, и её картина мира перестанет давать такой крутой крен. Но зато последнее, не дававшее ей никакого покоя, звено в её логической цепочке, наконец, встало на своё законное место и, с лязгающим звуком, намертво защёлкнулось. А шестерёнки в её подвижном, аналитическом мозгу тут же завертелись с удвоенной силой и стали стремительно набирать обороты, развивая новую мысль... «Так вот почему Гарри так странно вёл себя в последнее время!? – судорожно соображала она, переосмысливая все события. – Вот почему он так отреагировал тогда! Дело было вовсе не в Хагриде и даже не в Дамблдоре – он переживал исключительно за Малфоя! И переживал настолько, что его Стихийная Магия чуть не навредила его лучшему другу! А возможно Рон действительно прав? Лучшему ли?...» Нечаянно приоткрыв завесу чужой, слишком интимной для неё, тайны, Грейнджер задрожала всем телом и, прижав к побледневшим губам уже обе ладони, попятилась дальше в спасительную темноту глубокой ниши. А юноши, тем временем, уверенные в том, что в этом пустом коридоре они совершенно одни и увлечённые только друг другом, продолжали неистово и самозабвенно целоваться.