Даже сосед, единственная оставшаяся в этом мире, связующая нить с Белыми Холмами, куда-то явно съехал. Он не подходил к двери, не забирал почту из ящика, и больше я его так ни разу и не встретила.
На улице было ветрено и пусто. Я подняла воротник и поспешила в сторону метро, проигнорировав призывные взгляды торговок ландышами. Нет уж, хватит с меня ландышей. Я даже задержала дыхание, чтобы не чувствовать густой, знакомый до боли аромат, но даже от воспоминаний сразу тоскливо заныло в груди и навернулись слёзы.
Нужно было отвлечься. Этим я с тех самых пор и занималась. А что в этом плане лучше, чем работа? Я пока что ничего не придумала. Пока еще не нашлось иных вариантов наполнить смыслом свою жизнь. Да и, скорее всего, вряд ли уже найдётся.
В метро меня больше не укачивало от слова совсем, поэтому я не утруждалась придумывать оригинальные пейзажи за вагонным окном. Просто листала ленту новостей, как и все, стараясь не глядеть по сторонам. Но когда глядела… Отчего то взгляд цеплялся только за влюбленные парочки, или отмечал высоких хорошо одетых смуглых брюнетов в толпе…Один из них даже как-то подошел, поймав мой изучающий взгляд, и с улыбкой поинтересовался чем он привлек мое внимание. Я глупо отшутилась и сбежала, а он долго с сожалением смотрел мне вслед.
Еще никогда меня так не угнетало собственное одиночество. Будто это не я ходила знакомыми маршрутами, а только лишь тень от меня прежней.
Все мои раны, кроме душевной, уже не болели, и даже нога давно зажила, лишь изредка отзываясь фантомной болью, если я наступала на нее уж чересчур сильно, поэтому вместо любимых шпилек я теперь предпочитала кеды.
Прибыв в офис и пройдя мимо сонного охранника, я изрядно удивилась, открыв дверь и застав там Мишаню, своего флегматичного коллегу, который неспешно заваривал себе кофе. Тот поднял кудрявую голову при моем появлении и приветливо улыбнулся.
– Какие люди в такую рань!
– Эка невидаль. – усмехнулась я, стягивая пальто.
– Кофе?
– Не откажусь.
И день потек своим чередом. Привычная рутина, одно и то же, как и тысячу дней до этого… Мишаня не отвлекал расспросами, он вообще был на диво молчалив и весь в себе, за что я была ему несказанно благодарна. Общались мы только по работе. Никто не спросил, где я пропадала все эти дни. Как и предсказывалось, они будто забыли о моем существовании, но, стоило мне появиться, вели себя как ни в чем ни бывало, будто бы ничего и не менялось.
За этот месяц я периодически натыкалась на знакомую оранжевую машину, замечая яркий спорткар то тут, то там, списывая на случайность. Мало ли еще подобных машин в многомиллионном городе? Слава богам, ее хозяин больше не объявлялся на моем пороге, и я тайно радовалась мысли, что неужто он наконец то догадался оставить меня в покое?
Но, как оказалось, я ошиблась.
До обеда в офис позвонили с поста охраны, интересуясь, не ждём ли мы посетителей. Миша вопросительно глянул в мою сторону, я, выглянув из-за монитора, лишь пожала плечами и отрицательно мотнула головой в ответ.
– Там какой-то Григорий к тебе. – Озвучил он подозрительно.
Да сколько ж можно?!
Я мысленно зарычала, затем решительно кивнула, вставая из-за компа. – Пусть впустят. Скажи, я жду его через минуту в кафе.
Любимая кафешка встретила ароматом свежесваренного кофе и ванили с корицей. Я взяла себе пряный латте и круассан с черносмородиновым джемом, и присела за дальний столик у окна.
Через пару минут в дверях возник он, мой старый знакомый. Я удивленно выгнула бровь, среагировав на его обновленный внешний вид. Вместо обычного характерного спортивного костюма сегодня Гришаня облачился в светлую рубашку с воротником-стойкой, темные брендовые джинсы и горчичного цвета пальто. Я оценила.
Он заметил меня, присел напротив, и несмело улыбнулся, заметив отсутствие у меня каких-либо особых эмоций в его честь. – Привет.
– Что опять? – Поинтересовалась ровно, поднося кофе к губам.
– Тут такое дело, – протянул он обескураженно, слегка уязвленный моим равнодушием. – Кирилл Зверев.
Ни один мускул не дрогнул на моем лице при звуке этого имени, хотя сердце мгновенно взяло спринтерский темп. Я выжидательно смотрела на парня, нетерпеливо передернув плечами.
– Ты случайно не в курсе, где он?
– Ни малейшего понятия. – Еще глоток кофе. Какой странный сегодня кофе… Ни вкуса, ни запаха.
– Вы больше не вместе?
Мой взгляд заледенел. – Чего ты хочешь, Гриш?
– Ну, в общем, Зверев работал с моим отцом, и он ему сейчас очень нужен, но некоторое время назад он пропал и не реагирует на звонки. Его квартира в городе пустует, а дом в Лебяжьем сгорел, так что… Отцу интересно, куда он, собственно, делся…
Сгорел?? Я удивленно вытаращилась на парня, и отрицательно покачала головой, боясь интересоваться подробностями. – Я не в курсе, Гриш.
Повисла странная тишина.
Гришаня хмурился, теребя толстый золотой браслет на своем запястье.
– Может тогда сходим куда-нибудь?
Готовая привычно отказаться, я мрачно опустила глаза, разглядывая выпечку на своей тарелке. Есть не хотелось.
– Почему бы и нет.
Парень оживился. – Серьезно? В клуб?
Я кивнула. – Да, супер. Только по-отдельности.
Он подозрительно уставился мне в лицо, сведя светлые брови на переносице. – По-отдельности?
И как это меня угораздило однажды позариться на такого как Гриша…
– Угу. – слегка отпила уже чуть остывший кофе. – Потому что, читай по губам: Я С ТОБОЙ НИКУДА И НИКОГДА НЕ ПОЙДУ. Запомни, пожалуйста, и не беспокой меня больше.
Причем сказано это было без привычного сарказма, скорее спокойно-устало, вовсе не похоже на меня прежнюю.
Наверно поэтому парень вместо того, чтобы в очередной раз взбеситься, сник. Мне даже стало его жаль. Поэтому я со вздохом накрыла его руку своей. – Хватит, Гриш. Перестань мучать себя и меня, найди себе достойную девушку и будь счастлив, хорошо?
Он молча кивнул, не поднимая глаз от столешницы. Я тоже кивнула, чмокнула его в щеку на прощание, и ушла, чтобы больше его никогда не увидеть.
В этот же день я записалась на первые же попавшиеся кулинарные курсы, и уже вечером отправилась на первое занятие.
Там, на другом конце города, в просторном кафельном помещении с металлическими столами я с изумлением встретила того самого парня, на которого недавно так непредусмотрительно пялилась в метро. И он подошел ко мне снова! Вот только глаза у него были не черные, а синие. И представился он Алексом. Я глядела в это улыбчивое искреннее лицо, и думала, что вдруг захоти я дать ему шанс, все могло бы выйти вполне сносно. Но в любом случае для меня это было бы все равно что латать дырявую лодку, которая все равно никуда уже не поплывет. Поэтому я равнодушно кивнула, забыв назвать свое имя в ответ, и молча прошла на свое место, где нацепила фартук, и стала преувеличенно внимательно слушать преподавателя. Да, Алекс, ты прав, сплошное разочарование.
Но польза от данного мероприятия всё же была. Например, я научилась печь вполне сносные блинчики. Стоило того, чтобы разнообразить привычную подгорелую овсянку непривычными подгорелыми блинчиками.
Когда я, пропахшая выпечкой и ванилином, возвращалась домой, уже темнело. Решив срезать от метро через парк, я не пожалела, ведь к вечеру небо окончательно очистилось от облаков, благородно позволив людишкам узреть источник витамина Д хотя бы перед сном.
Шагая по хрусткой гравийной дорожке, я глядела на заходящее за холм светило, окрасившее небо напоследок оранжевым и рубиновым, и на глаза снова навернулись слезы. Вечернее солнце было на диво ярким.
Остановившись, я полезла в сумку за бумажной салфеткой, и за это время солнце скрылось за горизонтом, а меня накрыло холодной тенью.
Я подняла глаза, и ахнула. Насчет солнца я ошиблась. А насчет тени нет. Она была мужская и подозрительно знакомая.
– Безликий. – Прошептала я побледневшими губами, уставившись на него расширенными от изумления глазами.
Мужчина улыбнулся в ответ.
34. Препятствие
Как бы тщательно ни приглядывалась, я не могла отличить этого конкретного Безликого от десятков других, виденных мною ранее. На первый взгляд все эти необычные люди были абсолютно одинаковы, черты их среднестатистических, ничем не примечательных лиц как бы смазывались, расплывались перед глазами, не позволяя определить, какой конкретно служитель правительственной сотни передо мной на этот раз. Но мне отчего-то казалось, что именного этого я вижу впервые.