Пока они проходили вглубь апартаментов, а я прикрывала, удалось немного успокоиться. Собственно, я должна была быть готова к подобному… Ведь это, как-никак, магический мир, и наверняка тут водятся еще и не такие существа… Обернувшись же вслед гостьям, я увидела, что рогатая имеет еще и хвост… Но этот факт уже не вызвал мне негативных эмоций.
Мы расселись вокруг круглого столика. И невидимые слуги принесли нам чай и печенье. Как я ни старалась соблюдать приличия, то и дело взгляд мой скользил по мисс Зул. Правда, испуг прошел, осталось лишь любопытство. Я увидела, что она весьма хороша собой, несмотря на красную кожу. Правильные черты, стройная фигура… Рога ей даже к лицу. Держится она как истинная аристократка — такие манеры просто так не даются.
— Элеонора… — начала мисс Анна, отпив глоток из фарфоровой чашечки, — ничего, что я называю вас так? Почему-то это обращение кажется мне наиболее естественным, хотя, если вы против, я буду называть вас миссис Рузвельт.
— Ничего, называйте меня Элеонорой! — поспешила заверить я, вдруг обнаружив, что мне нравится такое обращение, несмотря на то, что эта женщина мне в дочери годится.
— Замечательно, — кивнула мисс Анна и, быстро обменявшись взглядом с рогатой, которая дружелюбно улыбнулась и тоже кивнула.
Мне было немного не по себе, и в то же время разбирало любопытство, о чем же хотят со мной поговорить эти высокопоставленные особы.
И вот мисс Анна начала:
— Элеонора, я знаю, что вас мучают сомнения и страхи, что разум ваш ищет и не может найти то, что придало бы смысл происходящему с вами.
Я лишь молча кивнула. Все больше располагалась я душой к своим визитершам. Меня очень быстро перестала смущать внешность мисс Зул.
— Так вот, — продолжила мисс Анна, — скажу вам, что каждая женщина, впервые оказавшись здесь, испытывает подобные чувства. Но, поверьте, очень скоро они обретают душевный покой и новые силы. Можно сказать, что здесь они обретают возможность прожить жизнь по-другому, учтя все свои ошибки. Вас ждет то же самое. Вы не останетесь прежней, покинув это место.
Я не знала, что и думать по поводу сказанного. Прожить жизнь по-другому? Никогда прежде мне не приходило в голову размышлять над такой возможностью, пусть даже гипотетической. Но сейчас слова моей гостьи что-то разбередили во мне. И, очевидно, это отразилось в моих глазах, потому что тут в разговор вступила мисс Зул.
— Элеонора, — сказала она с ласковостью, которая плохо вязалась с ее обликом, — у вас есть одна проблема, и, пока вы держите ее в себе, она никуда не исчезнет…
— Проблема? — пробормотала я, ничего не понимая. — Простите, думаю, вы ошибаетесь, мисс Зул…
— О нет, — покачала та головой; рожки ее матово блеснули. — Я никогда не ошибаюсь в таких вещах. Уж женская природа мне известна так хорошо, как никому более. Вы просто не осознаете этой проблемы. У людей такое часто встречается — намного чаще, чем можно подумать несведущему.
— Ну и? — произнесла я. — Разъясните, пожалуйста, подробнее…
— Непременно, — заверила мисс Зул. — Но тема эта весьма деликатная, и, чтобы излишне вас не смущать, я зайду издалека. Для начала я должна спросить вас, как вы собираетесь воспользоваться своей второй молодостью?
Я задумалась. И вдруг поняла, что этот вопрос чрезвычайно сложен для меня. Вот станем мы с Фрэнки молодыми, и он опять попытается восстановить наши отношения. А потом начнутся эти его… приставания. И снова я буду испытывать ад с так называемым супружеским долгом…
И тут опять по моему лицу мисс Зул точно угадала мое состояние.
— Скажу вам вот что, Элеонора, — серьезно глядя мне в глаза, сказало она, — вы и первой-то молодостью воспользовались не совсем удачно, и теперь вам следовало бы исправить эту ошибку.
— Не понимаю, что вы имеете в виду, мисс Зул, — немного резко произнесла я. — Вы хотите сказать, что я неправильно выбрала себе мужа?
Тут мои гостьи вновь переглянулись между собой.
— Отнюдь, — сказала рогатая. — Я хочу сказать, что вы неправильно использовали свой женский потенциал. Из-за неудачного сексуального опыта вы начисто отмели возможность получать удовольствие от соития с мужчиной, и обратили свой взор на женщин, считая, что те лучше поймут другую женщину в интимном вопросе. Отчасти это верно, и я ни в коей мере не осуждаю таких, как вы. Но, видите ли, такая тяга не бывает заложена изначально, что бы там ни утверждали псевдоученые продвигатели так называемого «разнообразия».