— Ви наш человек, и это несомненно, — при всеобщем одобрении сказал товарищ Сталин из мира «Полярного Лиса». — А теперь, когда наше первичное знакомство состоялось, и мы вас поняли, давайте поговорим о том, как нам жить дальше — и по отдельности и всем вместе.
— Да, — подтвердил я, — время для этого пришло. Прошу к столу, товарищи…
Тысяча сто четырнадцатый день в мире Содома, утро, Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Силы, рабочий кабинет командующего
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической империи
Прежде чем товарищ Сталин из мира «Полярного Лиса» смог организовать у себя на одной из дальних дач все необходимое для размещения в полевом лагере новозапечатленного контингента остроухих в соответствии с самыми минимальными требованиями, в Тридесятом царстве состоялось еще одно явление воскресших из посмертия. Прямо на рассвете к главным воротам подошли сразу три человека: двое мужчин и одна женщина — ну прямо не Запретный город, а какой-то проходной двор. Дух Города, проверив их своими методами, принял решение о беспрепятственном и пропуске и немедленно предупредил меня, на тот момент тихо почивающего в своем доме в Шантильи под боком у жены.
А то нехорошо получалось: такие гости в дом, а главный хозяин там как-то нечаянно отсутствует. Это раньше Тридесятое царство было нашей главной базой, а сейчас я там бываю только наскоками, потому что ночую по большей части в бывшем Царстве Света с женой и сестренками, а дела вершу на «Неумолимом», в каком бы мире он в тот момент ни находился. Пока я умывался и собирался, гости находились на положении туристов, «дикарями» попавших в экзотическую заморскую страну. И ведь там у меня было на что посмотреть. В настоящее время в Тридесятом царстве у меня расположены только медицина, тыловые службы и учебные подразделения, в том числе курсы подготовки учительско-воспитательского состава из позднесоветских девушек-сироток и резервные, то есть учебные, штурмовые бригады, в том числе и та, которой командует полковник Сергей Рагуленко.
Программа эвакуации разного неприкаянного женского контингента, еще окончательно не пошедшего по кривой дорожке, не так давно была расширена на восемьдесят пятый год, ведь моей Метрополии сколько такого состава с русско-советским культурным кодом ни дай, все будет мало. И тут же на реабилитации после ранений и возрастной стабилизации находятся ветераны Великой Отечественной, Афганской и Третьей Мировой войн. Меньшая их часть после завершения курса лечения вернется в свои домашние миры, чтобы ударным трудом крепить все улучшающуюся советскую действительность, а большинство реабилитируемых, уже услышавшее Призыв, вольется в монолитную массу моих Верных.
И тут же на танцплощадке мужские и женские компоненты этой смеси встречаются и вступают в бурные химические реакции, частенько заканчивающиеся предложениями руки и сердца. А я тому только рад, без различия, отправится молодая жена в мою Метрополию учить и воспитывать молодое поколение или вернется в родной мир в качестве супруги перспективного выдвиженца. В любом случае, если при моем участии судьбы этих молодых женщин изменяются к лучшему, значит, что хорошо сделал свое дело, и так же бывает доволен мой внутренний архангел.
Маршал Покрышкин из семьдесят шестого года, как и обещал, переговорил со своим братом-близнецом из мира товарища Романова, и уже на следующем октябрьском Пленуме ЦК КПСС того введут в состав высшей советской партноменклатуры, с одновременным изгнанием в ряды обычных граждан разных бесцветных политических слизней. Как мне уже известно, в результате проверок на моральную чистоплотность и Шеварнадзе, и Ельцин, и кое-кто еще уже сгорели как фанера над Парижем, но этот процесс очищения командно-административной системы от чужеродных элементов пока только в самом начале.