Еще мой собеседник сказал, что местная ракетно-космическая оборона такую массированную атаку была способна парировать лишь частично, а потому главным сдерживающим фактором был неизбежный в случае агрессии ответно-встречный удар. И вот когда янки увидели, что российская ракетно-космическая оборона расстреляла почти весь свой арсенал, они решили что получили шанс раз и навсегда расправиться с ненавистным конкурентом, совсем не предполагая, что в их действия вмешается третья сила.
В ответ я сообщил, что прежде уже три раза играл в мирах Основного Потока в эту азартную игру с исключительной заокеанщиной и, если понадобится, буду делать это снова и снова. Тут окончательные разборки с мистерами еще впереди, сначала надо решить все проблемы Российской империи, оставшейся вдруг без царя в голове. Тогда генерал Маринин спросил, что я намерен делать с Ее Императорским Высочеством, которая чучелком стоит в уголке с перекошенным от злобы лицом и сжатыми в гневе кулаками. Не самая презентабельная, надо сказать, картина, но так было надо, сперва провести серьезный разговор и только потом смотреть на слюни, сопли и прочую Санта-Барбару…
Мысленно щелкнув пальцами, я освободил малолетнюю цесаревну от стасиса. Та огляделась вокруг беспомощным взглядом и вдруг разрыдалась.
— Лилия, — сказал я в пространство, — ты мне нужна. Есть работа по твоей первой специальности.
Хлоп, и Лилия в своем докторском прикиде уже тут как тут. Увидев цесаревну, малолетняя богинюшка воскликнула:
— Как это мило, папочка! Ты спас малолетнюю девицу и хочешь, чтобы я о ней позаботилась…
— Эту девицу зовут Ее Императорское Величество Великая княжна Ольга Владимировна Романова, последняя выжившая из всей семьи, — суровым тоном сказал я. — И спасать ее следует от нее же самой. Когда твой приемный отец отказался казнить попавших к нему в плен эйджел, эта милая девица попыталась натравить на него, то есть на меня, солдат, подчиняющихся вот этому генералу. Но с генералом мы договорились по-мужски, а для госпожи цесаревны эта выходка обернулась не самым лучшим образом. Сейчас она здесь у меня не самая добровольная гостья, и я не знаю, стоит ли делать из нее будущую императрицу, или это неприемлемо из-за каких-нибудь патологических отклонений в психике, превращающих ее в жестокое, злобное, взбалмошное, а потому тираническое существо. Сама знаешь, я эту часть спектра ауры в девицах пубертатного возраста вижу не очень хорошо. Тут нужна мисс Зул или ты.
— Мисс Зул напугает ее до смерти, — возразила Лилия. — И вообще, папочка, не вижу я в этой девице ничего необратимо плохого. Испуг есть, горе есть, гормоны, которые бьют в непривычную голову, тоже есть, а вот настоящей злобы нет. Сам знаешь, маленький зверек, когда ему страшно и больно, может оскалить зубы и кинуться на того, кто в данный момент кажется ему обидчиком. Но стоит его успокоить и приласкать, как он замурлычет.
— Я не зверек, — сквозь слезы сказала малолетняя цесаревна. — Я ее Императорское Высочество…
— Высочеством тебе еще только предстоит стать, — жестко сказала Лилия. — Высочества никогда не показывают, насколько им страшно. Высочества переносят боль утраты без единой слезинки. Высочества посылают солдат не против своих спасителей, а против врагов. Понятно?
— А ты кто такая? — хлюпая носом, спросила Великая княжна.
— А я олимпийская богиня первой подростковой любви Лилия и мне больше тысячи лет, — гордо заявила моя приемная дочь, оборачиваясь в батистовый хитончик и позолоченные сандалии. — Так что будь вежлива, когда разговариваешь со старшей по возрасту и положению. Впрочем, могу сказать, что ты попала в хорошие руки. Тут тебя обогреют, приласкают и научат, как правильно себя вести не в самых простых ситуациях. Потом, когда станешь императрицей, ты нам еще за все спасибо скажешь.