Как и ожидалось, неплохо показали себя и «слонихи» из резервной бригады полковника Рагуленко, и «дрозды» из бригады подполковника Дроздовского-младшего, и «дикие кошки» из бригады, наполовину укомплектованной контингентом из британских «исправительных» заведений мира моей Метрополии. Местным остроухим было полезно поглядеть на круглоухих девиц, делающих одно дело с их сестрами. Впрочем, и другие бригады, не имеющие ни именитых командиров, ни каких-то особенных контингентов в составе, тоже были хороши. Содомитян при этом, если они специально не отсвечивали, они не убивали, домов не поджигали, однако бывшую двуногую собственность изымали под корень и направляли по назначению.
Взрослых здоровых рабочих остроухих временно размещали в репродукционных лагерях юга моей Метрополии, где даже зимой температура воздуха почти не опускается ниже двадцати градусов Цельсия. При этом тех из них, кто нуждался в поправке здоровья, отправляли в Тридесятое Царство, девочек из питомников равномерно распределяли по аналогичным детским возрастным группам репродукционных лагерей, племенных добавляли к «мамочкам», а служанок и «мясных» — к наложницам. Руководили процессом матерые сержантки-инструкторши, ветеранши Битвы у Дороги, нам с Коброй оставалось лишь открывать и закрывать порталы и следить за равномерностью размещения новоприбывших.
В связи с появлением еще не переученного сельскохозяйственного контингента возникла у меня идея организации сельскохозяйственных кооперативов на пустующих землях, которых в моей Метрополии даже больше, чем обрабатываемых — такое уж наследство оставил после себя демон Люци. Климат на юге североамериканского континента если и хуже содомитянского, то ненамного, а рабочие остроухие намного сообразительнее местных афроамериканцев, и после небольшого гипнопедического обучения их можно будет сразу сажать на трактора. Но это я так, размечтался. Сначала акклиматизация и адаптация к новым условиям жизни, и только потом — все остальное.
Пока мы с Коброй занимались этими неотложными делами, недавно прибывшие новички из числа Старших Братьев проходили первичный курс лечения и получали от старших товарищей подробный инструктаж. По просьбе товарища Антоновой Колдун провел всех Старших Братьев по тем мирам, где они когда-то геройствовали, показал мою Метрополию, «Неумолимый», «Солнечный Ветер» и в завершении познакомил с Рион, Лилу и Агриппой. На линкоре мои будущие Верные посетили класс гипнопедии, где им инсталлировали полный имперский языковый пакет. Впечатлений у них было хоть отбавляй. Авторы фантастических киноблокбастеров нашего мира тихо курят в сторонке и жалуются на несчастную судьбу и отбитый хлеб.
Кстати, элементы конструкции ремонтно-восстановительного причала, к которому с одной стороны должен быть пришвартован «Солнечный Ветер», а с другой «Полярный Лис», уже поступают из миров товарища Гордеева и моей богоданной Елизаветы Дмитриевны, и четверорукие монтажники приступили к сборке этого конструктора. Пройдет совсем немного времени, и крейсер каперанга Малинина можно будет ставить на реконструкцию, тем более что необходимые комплектующие уже заказаны в тех же мирах, где изготовили причал (у остальных для этого просто не хватает компетенций). После разгрузки лайнера от всех прочих пассажиров и отключения гравитации на средних палубах четвероруких юношей и девушек перевели на освободившееся место, и вот тут, наконец, они перестали чувствовать себя оловянными солдатиками, упакованными в картонную коробку. Образ существования накладывает на этих молодых людей почти такие же ограничения, как и на Корабли, хотя в их случае, наверное, ограничения в свободе передвижения могут снять парящие антигравитационные кресла — вроде того, в котором по Тридесятому царству рассекал мистер Рузвельт.
Одним словом, пока мы были заняты, для товарищей Гордеева, Бесоева и Андреевой время тоже не прошло даром. И вот они, в компании старших товарищей, стоят у меня в кабинете. На этот раз тут и адмирал Ларионов, и товарищ Османов, и оберст Слон, который под моим руководством провел свою первую почти боевую операцию.
— Итак, товарищи, — сказал я, обращаясь к новеньким, — теперь вы примерно знаете контуры Мироздания, как они есть, и то, какую роль в этой конструкции играет мое Воинское Единство. Хотя для полного курса знакомства потребовалось бы раз в десять больше времени, заниматься этим сейчас некогда. Я уже принял решение. Александр Александрович ( Гордеев ) сразу после принятия присяги возглавит войска спецназначения, а Николай Арсеньевич ( Бесоев ) возьмет под свою руку егерский корпус. А то девяностые годы на носу, а Вячеслав Николаевич ( Бережной ) у нас пока что и швец, и жнец, и на дуде игрец. Спецназа так такового пока еще нет, и его требуется сформировать, взяв за кадровое ядро бригады спецназначения полковника Коломийцева и оберста фон Баха и наполнив недостающее новонабранными рекрутами с соответствующими талантами. А вот резервный молодежный егерский корпус, предназначенный для тотальной войны на пересеченной местности, у нас как бы имеется. Однако до самого последнего момента это была чисто учебно-воспитательная структура, куда зачисляли юных остроухих, негодных к профессиям пилотов штурмовиков и транспортов, и в то же время недостаточно мощных, чтобы встать в первую линию батальонов штурмовой пехоты. Назначенный мною командующий должен влить в это соединение свою душу и придать ему законченную, бритвенно-острую форму. Ну, что скажете, товарищи?