Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
Тут, как и в мире юной императрицы Ольги Владимировны, американское государство, не имея баз на европейском континенте и лишенное операционной свободы в океанах, основную ставку сделало на межконтинентальные ракеты наземного базирования. Ведь нет смысла строить дорогостоящие подводные лодки с баллистическими ракетами, если они будут потоплены еще на подходе к рубежам развертывания, или производить в большом количестве бомбардировщики, которым просто не прорваться сквозь чрезвычайно плотные рубежи противовоздушной обороны. Тем более, что ничем подобным не увлекались и в Советском Союзе. Пока действовало соглашение о Совладении, Москва ускоренно занималась мирным строительством, осваивая сумму технологий двадцать первого века, привнесенных Старшими Братьями, а когда Америка после смерти Сталина и Рузвельта все-таки взбрыкнула, обратила часть своей высокоразвитой промышленности (в частности, и ракетно-космической) на военные нужды.
Оказалось, что советские ракетные конструкторы все это время разрабатывали и испытывали ракеты двойного назначения (для высотного зондирования атмосферы или для вывода на орбиту малогабаритных спутников), и когда Соглашение о Совладении было разорвано по инициативе американской стороны, эти изделия стали основой советских стратегических ядерных сил первого поколения. А от позиционных районов легких дивизионов СЯС в Шотландии до Вашингтона всего пять с половиной тысяч километров, то есть как раз средняя дальность. Ни товарищ Сталин, ни его преемники в этом мире политически наивными людьми не были, и понимали, что любое соглашение с заокеанскими империалистами — лишь отсрочка, а отнюдь не гарантия приличного поведения наших извечных политических партнеров-оппонентов по другую сторону двух великих океанов.
Изначальное равенство экономических потенциалов противоборствующих сторон, а также то, что в Китае так и не возникло никакого маоизма, и русский с китайцем так и остались братьями навек, обусловило общую канву развития этого мира. Пока был жив Рузвельт (в этом мире умер в 1955 году) политика его «Нового Курса» умеряла алчность американских корпораций, и жить в Америке было в целом легко и приятно*. После его смерти президентом стал политик либерального толка Эдлай Стивенсон, в 1952 году баллотировавшийся в качестве вице-президента. Если Франклин Делано Рузвельт был уверен в критической важности своих реформ для дальнейшего существования Америки, то либеральное крыло Демократический партии (в нашем мире выродившееся в Клинтониану) не видело в них какой-то особенной ценности.
Примечание авторов: * Есть инфографика, что в 1960 году более 60% тридцатилетних американцев владели собственным домом, состояли в законном браке и имели детей, к 1991 году число таких молодых людей сократилось до половины, а на данный момент их только 12%. Становится понятно, кому на пользу пошли тридцать лет безраздельной американской гегемонии.
Однако сначала все было «как при дедушке», и только после выборов 1956 года, которые Стивенсон выиграл как наследник и продолжатель великого и непогрешимого ФДР, начался постепенный и почти незаметный демонтаж основ прежней политики. До разрыва Соглашения о Совладении дело дошло только в 1965 году, когда на сцену вылез кровавый «герой» сражения за Панаму генерал Эйзенхауэр. А вот Роберт Кеннеди в этом мире по отношению к президентскому посту находился в абсолютно непроходной позиции, ибо, в силу Конкордата заключенного между Ватиканом и товарищем Сталиным, каждый католик в Америке воспринимался чуть ли не как непосредственный советский агент.
И практически сразу полыхнул Карибский кризис. Диктатора Батисту с Кубы турнули еще в 1959 году, почти в те же сроки, что и в Основном Потоке, но правительство президента Стивенсона поначалу надеялось договориться с революционерами о неприкосновенности американской собственности, а когда это не получилось, ограничилось экономическим эмбарго и поддержкой программы саботажа в кубинской экономике. И если первоначально кубинская революция носила буржуазно-демократический характер, грубый американский прессинг вынудил Фиделя Кастро и его соратников обратить взгляды на Советский Союз и запросить экономической поддержки, которая и была им предоставлена без предварительных условий.