— Была? — переспросил Рузвельт. — Так вы ее тоже того… ликвидировали?
— К счастью, была, — подтвердил я. — Так уж получилось, что мы врывались в тот мир с оружием наизготовку, предварительно выбив пинком дверь. Господь отдал мне весь тот мир в ленное владение, и я не собирался церемониться с злобным скваттером, мучавшим тех, кого мне было поручено любить, холить и лелеять. Обнаружив логово демона, мы ударили по нему таким страшным оружием, что по сравнению с ним разрабатываемая вами бомба на основе распада ядер урана покажется детской хлопушкой. Демон даже пискнуть не успел, как полностью прекратил свое существование.
— А что, разве демона можно убить обычным оружием, пусть даже очень мощным? — усомнился Рузвельт.
— Демоны — это энергетические существа, и если концентрация энергии в месте его нахождения превысит определенный уровень, то их структура будет необратимо разрушена, — пояснил я. — Впрочем, сейчас это не суть важно.
— Да, — согласился мой собеседник, — если демонов можно убивать, то это абсолютно благое дело. Кстати, мистер Серегин, что вы сделали с его слугами-мужчинами?
— Ничего, — пожал я плечами, — они умерли вместе со своим господином. Дело в том, что демон держал своих двуногих сторожевых собак на этаких магических поводках, только зацепленных не за шею, а за разум. С одной стороны, таким образом он отдавал им прямые команды прямо в ум, получая обратно их удовольствие от скотского садистского поведения. С другой стороны, так демон страховался от ренегатства, ибо любой, кто мог попытаться избавиться от его влияния, неизбежно становился покойником или слюнявым идиотом. И как раз это произошло в момент прекращения его существования: все поводки разом втянулись в сущность погибающего демона, отчего все его слуги умерли или сошли с ума, а у меня на руках осталось двадцать миллионов женщин, девушек и девочек, которых я считаю своими названными сестрами и приемными дочерями. Теперь моя главная задача — превратить их из двуного скота обратно в настоящих людей. И, как мне кажется, это у меня получается.
Президент Рузвельт немного помолчал, после чего сказал:
— История, которую вы сейчас рассказали, невероятна и очень страшна. Но я вам почему-то верю… Ну да ладно. А теперь скажите, что вы от меня хотите прямо сейчас и вообще…
— В настоящий момент, — официальным тоном сказал я, — вы имеете дело с суровым, но справедливым Специальным Исполнительным Агентом, который взвешивает злые и добрые дела вашей Америки и думает, стоит дать этой кровожадной стерве еще один шанс или пристрелить ее прямо сейчас чтобы не мучилась сама и не мучила других. И даже император галактической империи взирает на происходящее отстраненно, потому что ему придется действовать только в случае благоприятного для вас решения. Если ответ на главный вопрос будет отрицательным, то все пройдет, как с Североамериканским Корпоративным Директоратом — с глаз долой, из сердца вон.